Анна Ярославцева: Моя бабушка всю жизнь боялась своей немецкой фамилии
26 Ноября 2021

Интервью с Анной Ярославцевой, автором проекта о депортации немцев Поволжья  


В 1941 году прадедушку Анны Ярославцевой отправили из Поволжья в трудармию, а прабабушку Анну Фишер и пятнадцатилетнюю бабушку Елену Лотц — в село Яшкино Кемеровской области. Они были немцами — вот единственная причина. Спустя 80 лет после депортации немцев Поволжья Анна и её друзья-коллеги, тоже потомки переселенных, решили сделать проект «Открой ссылку» — «о тех, кто волею судеб оказался в Томской области и полюбил ее всем сердцем». Его презентация прошла 17 сентября. О реакции мамы, миссии в проекте и научных открытиях — в интервью с доцентом факультета журналистики ТГУ Анной Ярославцевой.

— Как появилась идея проекта?

— У нас подобралась классная команда: это Василий Вершинин, дизайнер, преподаватель факультета журналистики, и Евгений Вагнер, руководитель автономии немцев Томска. Вася отвечает за визуал проекта, Женя — организатор, «толкатель», а я уже контентщик, текстовик и соединитель всех вместе. Мы сели и обсудили: «Ребята, есть следующий год, это 80-летие депортации, есть идея сделать проект. Это может быть интересно не только нам, но и томичам». По-моему, всё получилось.


— Расскажите про исследование, которое легло в основу проекта. Вы занимались этим одна?

— Да, мне помогали еще девочки из Российско-немецкого дома. У меня, считай, не было лета, я потратила его на поиск информации и написание текста для проекта. Но мне совсем не грустно из-за этого. Я чувствовала ответственность, что это моя миссия. Когда я из «пазликов» собираю картину, когда что-то можно «запараллелить», это счастье! 

Нам помог Иван Яковлевич Шейерман, он фотографировал архивы, и у него оказалось заявление немцев из Нарыма за 1944 год. Им не давали продукты, работу, потому что для рыбной промышленности столько народа не нужно было. На плохом русском они пишут: «Мы, нижеподписавшие робочи попросим вишеуказаний поровлений (правление) о получений продуктов. Улучшения нашего жизни не чуфствуем. И попросим вас бутте топры». Это трогательно, мне стало их жалко. Это называется исследовательская сопричастность. Она очень важна.

Конечно, здесь важно быть иногда нейтральным, иначе после ежедневного прочтения «ужасов» о переселенцах, думаешь: «Как бы совсем в депрессию не впасть?». Не надо. 

— Где вы искали источники? И какие открытия сделали в процессе? 

— Базой стали монографии Ольги Рындиной, этнографа из ТГУ. Она ездила в экспедиции на север области — в Колпашевский, Парабельский, Александровский районы. Ходила к бабушкам и дедушкам и записывала «их боли», поэтому у нас не возникло проблем с набором фактического материала. Например, по этим данным удалось сделать шорт-лист переселенца в проекте. Что люди брали с собой, собираясь в ссылку? Не только сундуки и узелки, а велосипед, скрипку, кровать, хотя мебель брать не разрешали. 

Я обращалась к книгам Аркадия Германа о российских немцах, брала исторические факты, цифры. Он первым составил список всех трехсот эшелонов с переселенцами. Это интересно, получается, каждый может узнать, в какой поезд сели его родственники, какого числа приехали. Мы день презентации проекта так и выбрали, именно 17 сентября приехал эшелон из Поволжья в Томск. 

— Как вы узнавали, кто конкретно приехал в эшелоне в регион? 

— Людей было сложно искать, потому что у Германа этого нет. Существуют волонтерские сайты, которые пытаются собрать информацию, но ее мало. Я пыталась найти через знакомых. Так я вычислила, что Андрей Дульзон, исследователь-лингвист, приехал в Томск в эшелоне. В книге его сына, профессора ТПУ Альфреда Дульзона, это было написано.

— Что вам помогло сделать проект? 

— Нужно было быть внимательной и любопытной, читать с лупой. Сопоставлять то, что декларировалось в официальных документах, с историями переселенцев. Я так нашла несовпадение — в инструкции для начальников эшелонов, которые сопровождали поезда из Поволжья в Томск, было написано, как организовать питание для немцев. Им должны были давать кипяток, на станциях еду в буфетах. Но в реальности было не так, никаких кипятков. Сопоставление разных источников важно для исследователя. Ещё мне нужны были яркие истории, истории с сюжетом и истории с личностным отношением. Я их нашла.


— Есть известные немцы-томичи. Но вы включили в проект и неизвестных, самых обычных, это намеренный акцент?

— Да, мне интересно было искать известных томичей, у которых немецкие корни. Они нашли себя и реализовались в Томске, несмотря на все события. Например, был писатель Леонид Гартунг, у него добрые и светлые книги для детей. Я нашла его родственников, и они принесли огромный архив, даже показали телеграмму мамы, которую она отправила сыну Леониду: «Нас тут эвакуируют, срочно приезжай».

Но в проекте также есть, например, история Якова Крюгера. Он совершенно нетипичный для лонгридов герой — не «парадный», неизвестный. Его сослали по ложному обвинению, он десять лет провел в лагерях, вернулся и счастливо жил. У него девятнадцать внуков, можешь себе представить? Он просто закрученный в мясорубку человек с простой-непростой судьбой. Я решила, что его нужно показать. На презентации ко мне подошли его родственницы, они были тронуты. 

— Как ваши родственники отреагировали, когда проект вышел?

— Моя мама на презентации вышла с букетом цветов, подарила мне и сказала: «Это тебе от бабушки, она была бы счастлива увидеть тебя сейчас. Она всю жизнь боялась своей немецкой фамилии, потом вышла замуж, стала Ярославцевой, все документы у нее на русскую были уже. А ты наоборот говоришь о том, что не надо стесняться своей идентичности». Проект «Открой ссылку» направлен на ближайшее окружение в первую очередь. Мои две племянницы тоже были на презентации, одной шестнадцать, другой одиннадцать лет, — они немки в четвертом поколении, я пытаюсь их приблизить к этой теме, к пониманию, что есть семья российских немцев.

— Вы — потомок переселенцев, у вас своя миссия. А как другие люди, в том числе молодые, относятся к этому переселенческому прошлому, к немецким корням? 

— Меня поразило одно сочинение из сборника «Мои этнические корни». Мальчик написал, что были традиции раньше надевать атласные ленты на свадьбу у российских немцев. Он рассказывает историю про своего дедушку, и в конце: «Я тоже надену атласную ленту на свадьбу». Это меня поразило вдвойне, потому что обычно мальчики не такие сентиментальные, я обалдела.

— Сейчас простой вопрос. Почему это важно? Вы сказали, что ваша бабушка стеснялась своей немецкой фамилии, а кто-то не стесняется, хочет надеть атласные ленты на свадьбу...

— Важно напоминать людям, какой путь прошли их предки. Может, они будут меньше страдать и жаловаться на жизнь. Память тоже важна. Родственницы Якова Крюгера сказали мне: «Надо вернуться в Российско-немецкий дом. Как-то давно ходили туда и перестали. Вот сейчас побыли у вас на презентации, и думаем “А что мы не ходим-то?”». Это возвращение к себе, к корням. Способ ощутить уникальность своей нации.

Изучить проект можно по ссылке: https://deportation.space/

Текст: Кристина Прошкина

Материал подготовлен в рамках практического задания
по курсу «Журналистика и наука» Высшей школы журналистики ТГУ