Беленко Полина Давыдовна

Биографические данные

Беленко Полина Давыдовна (р. 22 мая 1928 г. в д. Ново-Александровка Кривошеинского р-на Новосибирской обл.)Беленко.jpg
В годы войны семьей жила в деревне. Работать начала рано, в начале по дому, как только началась война, работать стала в колхозе. Работу выполняла разную. Полола поля, каждому отмеряли определенное количество рядов, за день эту норму нужно было выполнить. И вот несколько девочек целый день в наклон, босиком дергали колючий осот. И, как только наши детские ручки терпели это!
Летом нас посылали на сенокос, мы, дети, сгребали сено, копнили, а взрослые женщины и старики метали стога.
Затем наступала пора уборки хлебов. Нас посылали вязать снопы за лобогрейкой, которая скашивала зерновые, а мы за ней вязали снопы. Никому не было дела до нас: можем мы, не можем, а должны успеть. Кто успевал вязать снопы, а кто и нет.
Затем начиналась молотьба хлебов. Мы молотили хлеба, подавали в машину, так называемую «бодэушкой», снопы. Они были тяжелые, мы их кое как поднимали. Молотили женщины, старики и дети. С головы до ног нас покрывало пылью. Молотили днем и ночью полураздетые, полуголодные. С собой из дома брали, что могли и делились с другими. Иногда нам привозили по полулитра молока.
Во время уборки льна нам отмеряли сотку, которую должны были выдергать за день. Уставали сильно, ноги изнемогали. Нам никто никогда не платил, хотя колхозникам начисляли трудодни, которые тоже не оплачивались. Но был лозунг: «Все для фронта. Все для Победы!». Люди все с пониманием относились к происходящему и верили в Победу. 
Зимой мы ходили в школу за 15 км от нашей деревни, так как у нас была школа до 4-х классов. В лютые морозы в субботу мы шли домой, а в воскресенье обратно. Одеты плохо, сильно мерзли. На полпути была деревня, где мы обогревались промерзшие, с отмороженными коленками. Хозяйка дома усаживала нас вокруг печки и намазывала подмороженные места гусиным салом. Потом мы шли домой дальше. Так было только один год. Потом у нас открыли пятый класс.
Наша семья в годы войны жила очень тяжело. Мать заболела, что-то с легкими, отправили ее на инвалидность. К тому же пропала наша кормилица-корова (объелась веха). Огород у нас отобрали, так как мы не были колхозниками, отмерили 15 соток вместе с постройками, которые занимали 8 соток. Земли для посадки нам почти ничего не осталось, так как кругом был один навоз, на котором ничего не росло. Отобранная земля пустовала, поросла бурьяном, а пользоваться ей не разрешали. Был такой закон - служащим давать только по 15 соток земли. А вот на работу в колхоз посылали, при этом ничего не платили. 
На иждивении матери нас было трое. Я, брат погодок и престарелая бабушка. Тут то нам хватило горького до слез. Есть - нечего, носить - нечего. Все что было, променяли на продукты. Было очень трудно зимой, летом полегче. Питались травой, хорошо выручали пучки (съедобная трава пр. ред) и колоски.
Зимой ходили с братом по токам. Кое - где находили немного зерна, сгребали его с пола вместе с землей, промывали и варили похлебку. И это в деревне! Вот что значит «перегибы» власти - отобрать у детей кормилицу – землю.
Кончилась война, разлетелись мы в разные стороны. Я приехала в Томск, где и живу по настоящее время.