Устюгов Иван Васильевич


Родился 13 августа 1916 г. в д. Жуковка Томского района Томской области. В 1938 г. Устюгов.jpgпризван в РККА. Служил на Дальнем Востоке. С началом Отечественной войны воевал в составе 23-й танковой бригады 9-го танкового корпуса под Москвой. Затем были Сталинградский, 1 -й Белорусский фронт. Командир орудия. Трижды ранен.

Демобилизовался в 1945 г. в звании старшего сержанта. С 1953 по 1996 г. работал в Томском университете (учебный мастер на военной кафедре).

Награды: орден Красной Звезды, Отечественной войны I сте­пени; медали «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», «За отвагу», «За боевые заслуги», «За оборону Сталинграда», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина» юбилейные.

Бои шли тяжелые…
Воспоминания
Ивана Васильевича Устюгова
подаются в записи
Д.А. Зельвенского, 
опубликованной
в его книге “Искры негасимые”.
Новосибирск, 1976 г. с.166-167

Накануне священных для народа дат в молодежных коллективах начинается праздничная суета, в которой не последнее место занимает традиционный вопрос: кого из ветеранов пригласить? В самой постановке вопроса – веление времени, замечательный результат кропотливой работы воспитателей. Но порой можно увидеть, как на солдата, прошедшего войну и не имеющего высоких орденов, иные молодые смотрят без интереса. “Он и героем-то, может быть, и не был, и вряд ли много расскажет о войне”, – думает иной организатор такой встречи.

Героем не был?

Я дословно записал рассказ бывшего солдата Ивана Васильевича Устюгова, коренного томича, отмеченного орденом Красной Звезды и многими медалями:

“Служил я кадровую на Дальнем Востоке. В сорок первом собрался как раз домой, а тут на тебе – война. Попал я под Москву. Бои тут были страшные, потому как никакого отступления дальше нельзя было делать - хоть помри, а держи Москву! Ранило меня крепко..

Отлежался в госпитале московском - может, знаете, на Лиственничной аллее…Оттуда маршем – и под Сталинград.

Здесь и вовсе бои шли тяжелые. И поесть – то было некогда: все бои да бои. Ранило меня под хутором Вертячим, а в госпиталь попал аж под Камышин. “Зашили” меня там как полагается, и оттуда я уже под Курск прибыл. Есть такое село на курской земле, Прохоровка. Здесь-то я уже пушкой-“сорокапяткой” командовал. Что тут было – никакими словами не рассказать и сравнить не с чем. Земля вся 

ом ходила и горела от разного горючего танкового, и такой шум железный в ушах, что своих выстрелов слышать не слышал. Били мы их крепко, ну и нам, конечно, досталось. Утащили меня санитары опять в медсанбат, осколок здоровый сквозь меня пролетел.

Потом догнал свой полк в Белоруссии. А там, как положено, Польша пошла, Познань, Варшава, а дальше городишко Зеелов и высоты рядом. Как брали их, эти высоты, всю жизнь помнить буду, сколько товарищей осталось там. А потом уже сам Берлин воевали, тут войне конец пришел.

Когда построились на станции уезжать домой, самолично Жуков пришел. С каждым за руку попрощался. До меня дошел, на медали посмотрел и говорит: “Хорошо воевал, солдат! Очень хорошо. Спасибо тебе, родной! И вот тебе моя грамота”. Так и храню ту грамоту с его подписью вместе с медалями за все города, что брал…”

Героем не был!