Платова Татьяна Миновна


ВойнаПлатова.jpg

В мой ХРАМ, мой УНИВЕРСИТЕТ, я переступила порог в сентябре 1940 года после окончания шестой образцовой школы. В те годы шестая школа была лучшей в городе, называлась образцовой и давала отличную подготовку по математике, физике, немецкому языку, русскому языку и литературе. Очень сильное влияние на школьную подготовку оказала прекрасный педагог и удивительный человек Зинаида Георгиевна Монид. Она вела литературу и русский язык, была многие годы нашим классным руководителем; мы заучивали почти полностью Евгения Онегина, лучшие стихи Лермонтова и Пушкина. Зинаида Георгиевна с участием десятых и девятых классов провела Лермонтовский Бал-маскарад, где все ученики были в костюмах героев Лермонтова; исполняли его стихи и пьесы. Даже Лермонтов был на балу – мой одноклассник (соклассник у нее), очень похожий на Лермонтова, а костюм поэта ему выдал Томский драматический театр, актеры были шефами шестой школы, помогали костюмами, обучали нас бальным танцам. Лермонтовский Бал-маскарад был настолько успешным, что школу попросили повторить его для школьников города. В Доме офицеров, в прекрасном большом зале, мы исполняли бальные танцы времен Лермонтова: полонез, мазурку, вальс…

В университете на специальный факультет (ныне физико-технический) я вступительные экзамены не сдавала. Медалистов тогда принимали без экзаменов и я, сдав документы, летом уехала в леспромхоз к любимому дяде заготавливать кедровые орешки на зиму.

Университет мне запомнился удивительными, блестящими лекциями педагогов – мастеров.

Профессор М.А. Большанина читала курс общей физики. Основы марксизма-ленинизма читал заведующий кафедрой основ марксизма-ленинизма (ОМЛ) - доцент А.Е. Абрамович, лично знавший В.И. Ленина и работавший под его руководством долгие годы. Французский язык вела О.Д. Троянова, свободно владевшая английским, итальянским, немецким языками. Курс аналитической геометрии читала доцент Е.Н. Аравийская. Курс теории аналитических функций и введение в теорию функций комплексного переменного читал крупнейший математик профессор П.П. Куфарев. Курс математического анализа читал доцент В.А. Соколов. Курсы теоретическая механика, теория упругости, проектирование артиллерийских систем и лафетов читал доцент Е.Д. Томилов. Курс внутренней баллистики читал профессор М.С. Горохов. Курс внешней баллистики читал доцент П.А. Петров. Курсы: материальная часть стрелкового оружия, теоретическая механика, методы теории подобия в задачах математической физики читал ассистент А.Д. Колмаков. Курс физики бронепробивания читал профессор В.Д. Кузнецов, основатель Томской школы физики твердого тела. Курсы: термодинамика, теория порохов и взрывчатых веществ читал доцент В.В. Поттосин. 

- Вот такой великолепный ансамбль преподавал в университете на СПЕЦФАКе. Имена этих педагогов в военное время были известные в России, и сейчас о них пишут диссертации, печатаются монографии. Эти ученые-педагоги проходили сквозь нашу жизнь, сквозь нашу душу, оставляли глубокий след в ней, изменяя ее, формируя. Можно было забежать к профессору Большаниной в лабораторию и сказать: «Мария Александровна, девушки нашей группы хотят с Вами сфотографироваться». И Мария Александровна оставляла свои срочные дела шла фотографироваться. Или зайти в кабинет профессора В.Д. Кузнецова – директора СФТИ – и попросить назначить время для лекции, которая сорвалась из-за неожиданного субботника, и он ответит: «Хорошо, во вторник, утром, вторая пара. Вот сходите-ка в лабораторию и взвесьте вот эти пять толстых диссертаций, которые мне прислали на отзыв. Тысячу раз говорил, что нужно запретить писать пухлые диссертации».

- Полный курс физики М.А. Большаниной я еще раз прослушала уже после окончания университета; я обучалась у Марии Александровны педагогическому мастерству, умению излагать очень сложные проблемы понятными для студентов.

- Сейчас я очень часто задумываюсь, я разрабатывала и прочитала за многие десятилетия на ФТФ курсы: математическая теория упругости, физическое и математическое моделирование в динамических задачах механики деформированного твердого тела, физика ударных волн, пусковые установки ракет, большой лабораторный практикум по экспериментальной баллистике, машиностроительное черчение, знаю какой адский труд разрабатывать новые курсы, поэтому часто задумываюсь, где Мария Александровна находила время в суровые годы войны для подготовки специально только для нашего факультета, в связи с уходом на фронт лекторов-мужчин, курсов лекций по термодинамике и сопротивлению материалов – курсов, которые обычно у нас читали механики. Мария Александровна занималась в годы войны и оборонной тематикой вместе с В.Д. Кузнецовым, М.С. Гороховым, П.А. Петровым, А.Д. Колмаковым. Три семестра читала курс общей физики. Где Мария Александровна находила время?

Но вернемся к началу войны.

Хорошая школьная подготовка помогла мне по всем предметам за первый курс получить отличные оценки, оставался последний экзамен – аналитическая геометрия - который наша группа должна была сдавать 23 июня 1941 года. 22 июня я вместе с подружками Дусей Батраковой и Людочкой ТЭТТЭР готовила экзамен по «аналитике» у томички Людочки. «Зубрили» в комнате Люды… и, вдруг мама Люды вбегает в нашу комнату с криком: «Девочки, война!!!» 

Полные ужаса глаза мамы Люды, дикий крик о начале войны, о выступлении Молотова, безумный страх за двух сыновей - студентов, призванных в армию в 1940 году – таким в памяти моей до сих пор сохранилось воспоминание о Дне начала войны.

… июнь 1942 года. Экзаменационная сессия за второй курс. По хлебной карточке для студентов я получала 400 граммов хлеба, делила его на три части: завтрак, обед и ужин. В столовую, в «пятихатку», бежать времени не было, да и обеды были очень скудными, недаром мы распевали на студенческом капустнике:

А в столовой у нас тоже жудко,
Можно получить катар желудка
Соль, одна щепотка сечки,
Таракан, упавший с печки, 
Остальное – мутная вода. Да! Да!

Сдав сессию, я получила недельный отпуск домой до отправки в колхоз. Родители в начале войны уехали из Томска. Отец, болевший тромбофлебитом, был направлен Горкомом ВКП (б) председателем колхоза в село Уртам на Оби, в 20-и километрах от с. Кожевниково. Университет выдал мне командировочное удостоверение для агитации абитуриентов, но и с этим удостоверением я не смогла купить билет на пароход Томск – Новосибирск, чтобы доплыть до Уртама. И я решила идти пешком. От Томска до Уртама расстояние около 100 км, я подумала, что по 50 км в день я как-нибудь одолею, не даром же я 2 года тренировалась в сборной лыжной команды у тренера Долингера, выступала на соревнованиях в городе. Тренировки давали хорошую спортивную форму, даже при нищенском питании. Хлебную карточку я оставила подружке Инне Иваницкой, а сама в 6 часов утра стартовала в надежде по дороге в селах купить продуктов. Наивная студентка! У меня представление о селах, которые мне нужно пройти в этом походе было ДОВОЕННОЕ, когда я летом уезжала к бабушке в деревню Забродино, в 25 км от станции Тайга (где я родилась), и все лето наслаждалась оладушками из гречневой муки со сметаной…

Летнюю стипендию я получила, зажала в кулачок, и думаю, ну молока то я куплю, да и картошкой меня накормят за деньги. Какое наивное представление о сибирской деревне в годы войны! 

Первое село в моем походе – Зоркальцево. Всю деревню прошла и никто не продал мне молока. Селяне говорили: «Вот если обменять на твою лыжную куртку, тогда можно, а так, на деньги, нам ни к чему, что теперь купишь в деревне на деньги?» Прошла всю деревню Зоркальцево, захожу в последнюю старенькую избушку, в которой жила одинокая старушка. Я расспросила у нее какими селами мне проходить, чтобы быстрее добраться до Уртама.

Она четко мне назвала маршрут: Рыболово, Нижнее Сеченово, Верхнее Сеченово, Карбышево, где я должна заночевать, это будет как раз половина пути. Затем Киреевское, переезд через Обь, с. Кожевниково и наконец – Уртам. Милая бабуся дала мне адрес своей родни в селе Киреевское и наказала: «Марье говори, что Иван убит, а от Федора нет никаких вестей, скажи, что я велела ей продать тебе молока. Правда она даст тебе «сливаного», синего, но все-таки молоко же»

Ночевала я в селе Карбышево. Половина пути пройдена. Добралась до села голодная. Остановилась в избушке вдовы с двумя детьми и старенькой матерью погибшего на войне мужа. Хозяйка еще не пришла с полей, но бабуся, взяв мою стипендию, сумела купить мне молока. Литр молока стоил 80 рублей, а стипендия за месяц 150 рублей.

До сих пор я не могу забыть глаза голодных детей – мальчика лет шести и девочки трех лет, - когда они увидели молоко, купленное у соседей. Оказывается, корову они зимой закололи, своего молока у них не было, и питались они киселями, которые варили из собранной на полях весной картошки. Даже очень голодная, я не смогла съесть ни ложки вонючего киселя из мороженной, перезимовавшей под снегом, картошки, хотя бабуля нахваливала кисель. Молоко я отдала детям. Не могла я видеть голодных глаз девочки с огромным животом, очевидно, рахитичным, и жадных глаз мальчика.

Утром встала я с петухами и обнаружила волдыри на подошвах ног, поэтому одеть обувь не смогла и пошла дальше босой. В Киреевске все было так, как предсказывала зоркальцевская бабуля. Марья рыдала, узнав про убитого Ивана и пропавшего без вести Федю. Продала мне крынку синего, «сливного» молока.

В Кожевниково добралась, когда солнце садилось, но я решила оставшиеся версты до Уртама добираться в темноте. Шла от одного телеграфного столба до другого, так как дороги не было видно, и, когда я переступила порог дома, моя мама, Матрена Дементьевна, увидев мое, измученное голодом и длинной дорогой опавшее лицо, всплеснула руками и вскрикнула: «Доченька моя, да у тебя же, наверное, чахотка, ты такая худющая!». Семь дней я восстанавливала силы. Ночью, когда приходил отец с полей, мы с ним рыбачили на Оби, и мама откормила меня щуками да ельчиками. В Томск она дала мне соленой рыбы. Отец, Мин Степанович, с грустью сообщил, что очень трудно и непривычно работать председателем колхоза, когда остались одни бабы да старики. Всех лошадей мобилизовали, землю пахали на быках и коровах. Зерно все сдали государству, осталась одна картошка. Вот таким я увидела томские деревни в годы войны.

Второй поход в Уртам я совершила в зимние каникулы, получив недельный отпуск после успешной сессии. Маршрут до Уртама мне был известен, и я по молодости и легкомыслию решила, что я легко пробегу до дома на лыжах. Это решение породил мой тренер-преподаватель кафедры физкультуры университета, известный чемпион Томска по лыжным гонкам Адолф Адольфович Далингер, который на тренировках нас убеждал, что при желании на соревнованиях можно всегда победить, было бы желание, да хорошая спортивная форма при серьезных тренировках. Итак, желание бежать в Уртам на лыжах у меня было. Но нашлись умудренные жизнью мои соседи, которые отговорили меня от лыжного похода, уверяя, что зима в Сибири коварная, сегодня солнышко, а завтра – буран. Поэтому в Уртам я пошла снова пешком. Надела валенки, пальто, теплую с ушами шапочку, которую я связала из заячьей шерсти. Дошла пешком до села Рыбалово и вдруг началась страшная пурга и такой снегопад, что дорогу очень быстро заметало. Я стала сбиваться с дороги и проваливаться в снег. Только что было ясно и тихо, как вдруг завыл ветер, завилась метель, все смешалось – и земля, и небо. Не видно собственной вытянутой руки, то и гляди, унесет с дороги. Серое низкое небо и снег, снег без конца. Неприветливо, дико и холодно, ледяной ветер валит с ног, ветер находит каждую крохотную щелку, чтобы, как длинным лезвием холодного ножа, проткнуть тело. На ногах устоять не могла, ползла на четвереньках, пока меня не догнала лошадь. На мое счастье (это судьба!). Из Томска в Ювалу за лошадью шел могучий сибирский дед. Сани были загружены запасными частями для тракторов Ювалинской машино - тракторной станции (МТС). Лошадь еле-еле шагала, дед шел пешком, и я пристроилась за санями. Страшный буран не прекращался до ночи. Лошадь тоже иногда сбивалась с дороги, и мы дружно проваливались в снег. Представляю, что было бы со мной, если бы я пошла на лыжах. Не бывать этим воспоминаниям!

Ночевали мы в селе Киреевское на постоялом дворе для лошадей. Ночью, так же внезапно, как начиналась перга, вдруг стало спокойно, а утром ясно. После этой страшной пурги, ослепительное солнце, сияющий снег, хрустальные толстые сосульки свисают с крыш домов. Выхожу с постоялого двора, на меня летит мальчишка на одном коньке. Киреевские ребята катаются с горки, валятся в снег, тащат на горку пустые санки, падают, борются, смеются. Снег под ногами снова звенит, можно продолжать путь.

… Но вернемся в университет. Всех юношей моей группы призвали в армию. Ко второму курсу из тридцати студентов набора 1940 года остались шесть девушек: Зоя Мерзлякова, Люда Кожевникова, Таня Платова, Маша Кошенко, Инна Иваницкая и Анастасия Василькова. В группе набора 1939 года остался один юноша – талантливый Сергей Бетехтин и семь девушек. Сергей писал стихи, был популярным поэтом на факультете. Я очень часто читала его стихи раненым бойцам в госпитале, находившемся в корпусе БИНА, а также в госпитале, расположенном в здании университета, напротив Главпочтамта. После лекции и лабораторных занятий, я вместе с девушками моей группы бежала в госпиталь к нашим раненым бойцам, как правило очень молодым, в возрасте от восемнадцати до тридцати лет. Мы ухаживали за ранеными, меняли одежду, постельное белье, делали перевязки, кормили раненых в постели, прямо с ложечки. Приходили с лекций очень голодные, всю «пайку» хлеба мы съедали еще на лекциях. Раненые это видели по нашим голодным глазам и часто подкармливали нас, так как питание в госпиталях было несравненно лучше, чем наше студенческое, голодное, когда непрерывно думалось о хлебе и картошке в « мундирах».

В мою подружку Инну Иваницкую влюбился раненый артиллерист с одной ампутированной ногой. Весь спецфак следил за этим раненым в госпитале. На четвертом курсе Инна вышла замуж за раненого артиллериста с ампутированной ногой, не имеющего ни специальности, ни образования, перед войной закончившего десятилетнюю школу на Украине. Студенческая свадьба на факультете была более чем скромной.

Молодые раненые бойцы, кто с ампутированной нагой, кто рукой, а один грузин-красавец был без двух ног, требовали от нас чтобы мы читали стихи о любви. Я читала популярные в годы войны стихи Константина Симонова, посвященные актрисе Валентине Серовой. Почти всю военную лирику Симонова, стихи: «Помнишь, Алеша, дороги Смоленщины?», его цикл стихов «С тобой и без тебя» я помню наизусть до сих пор.

Для раненых бойцов почтенного возраста я читала стихи, написанные в 1943 году, когда на Черноморском флоте на береговых батареях и боевых кораблях выступала популярная исполнительница детских стихов Рина Зеленая. Капитан с одного корабля в своей капитанской каюте, на своем капитанском столе написал Рине Зеленой такой мадригал:

На берегу корабля-исполина
Появилась Зеленая Рина
И среди пушек, брони и металла
Что-то детское защебетала.
То ли мама ко мне вернулась,
То ли детство в груди проснулось, 
Ни черта не поймешь и, признаться,
Без бутылки не разобраться.
Старшина – кочегар, верзила,
Хмуро буркнул: « Вот это счудила!
Вот чертовка! И до чего же 
На дочурку мою похоже!»
Эта фраза без соли, без перца,- 
От нутра матросского сердца.
Бронь зеленки снарядом разрушив,
Рина вкралась в матросскую душу.

Я изучила репертуар Рины Зеленой и удачно научилась подражать детским голосам. С успехом исполняла репертуар Рины Зеленой перед ранеными, очевидно, получалось похоже, раненые аплодировали и дружно смеялись. Поняв, что я удачно подражала Рине Зеленой, раненые обозвали меня «Вечнозеленая Таня-санитарка».

Читала я раненым и шутливые стихи нашего факультетского поэта Сергея Бетехтина о девушках его группы:

Семеро девушек в обществе нашем, Я в затруднении. Скажите как быть? Кто из них лучше? Какая всех краше?, Боже! Которую мне полюбить? Думал я долго. Но жизнь мастерица, скоро ответ подсказала. Осел! Кто же сказал, что в одну лишь влюбиться можно? И сразу я выход нашел.

Анну Пашенных люблю в понедельник.
Редькину Аню во вторник люблю,
В среду я с Олей гуляю день цельный, 
Настеньку по четвергам я ловлю.
В пятницу лишь о Галине забота, Верно до вечера ей я служу.
Ночью вздыхаю, скорей бы суббота,
С Томой в кино по субботам хожу.
По воскресеньям все люди свободны.
Мне же и в праздник влюбиться не лень.
В праздник Надежде служу благородно,
Молча мечтаю о ней целый день.
Вот и прошла трудовая неделя!
Завтра сначала. Ох, трудно мне жить!
Снова стоят предо мною семь целей.
Девушки! Девушки! Как же мне быть?

В военные годы в городе не хватало угля. Помещения, занимаемые факультетами Университета, отапливались дровами, доставляемыми с левого берега Томи. Студенты валили сосны на участке, отведенном Леспромхозом, и в санных упряжках по шесть человек волокли дрова из Тимирязевского леспромхоза, находящегося в 15 км. от города. Многие студенты были физически истощены из-за постоянного недосыпания и никогда не покидавшего чувства голода. Большинство студентов не имели помощи из дома, жили на стипендию, студенческий «паек», зарабатывали хлеб, разгружая на мельнице мешки с мукой или разгружая уголь на вокзале. Студент физмата, Алексей Трофимович Коняев – Мой будущий супруг, сдавал кровь для раненых солдат в госпиталях Томска и неоднократно терял сознание, когда брали большую дозу крови. Секретарь комсомольской организации физмата, Гоша Смагин – великолепный организатор, «комиссар», как его любовно называли студенты, человек веселый, общительный, влюбленный в жизнь и всеми глубоко уважаемый – умер он орт туберкулеза легких. Юноши физмата: Яненко, Антипов, Коняев, Похряев, Вотаки, Кабулянский, Петров, Шварцман – работали в ночную смену на заводе Металлист, изготовляли военную продукцию. Но, колоссальные перегрузки, выпавшие на долю студентов военных лет. Не сломили их высокий, моральный, патриотический настрой. 

Алексей Трофимович Коняев, по заданию ректора Университета весной и осенью, иногда на месяц или два выезжал в район Томской области на повседневные и уборочные работы в должности уполномоченного от Горкома Партии. Эту трудовую деятельность Алексея Трофимовича высоко оценил ректор Яков Дмитриевич Горлачев и на мою с Алексеем свадьбу подарил два литра спирта и 29 кг. квашенной капусты. Для нас это был поистине царский подарок к свадьбе. 

Вспоминается поездка в колхоз, расположенные вблизи города Камень на Оби. Вывезли нас на пароходе и сразу опредеклили на поля, где мы убирали арбузы и дыни. Кормили нас очень скромно, в основном арбузами и дынями, кстати, очень спелыми и вкусными. В жизни я никогда не ела столько дынь и арбузов, но мяса и хлеба, о чем мечтали студенты, после 12-14 часов работы на полях, в колхозе не было. Послали на с на месяц, но правление колхоза нас задержало, и мы работали на полях, когда шел снег, мокли и мерзли. Так как не было с собой теплой одежды и обуви. Я страшно простыла. Когда вернулась в Томск, у меня начался тяжелый фурункулез, с которым я долго не могла справиться, переливания крови не помогали; спасли друзья-биологи. Посоветовав добыть на пивном заводе 3-литровую банку горьких, противных пивных дрожжей.

Все военные годы весной и осенью студентов снимали с лекций на посевные и уборочные работы на полях Ботанического сада; мы пересаживали из ящиков рассаду капусты, помидор и других культур в открытый грунт; копали и засеивали грядки морковью и свеклой; осенью убирали картофель, рубили капусту, дергали свеклу и морковь…

Запомнилась поездка на погрузку угля в Кузбасс для отопления университетских домов. За какие прегрешения меня – единственную девушку – включили в бригаду рослых, плечистых геологов и отправил на погрузку угля в Кузбасс? Может быть, как сильную спортсменку сборной лыжной команды Университета? А может быть для украшения и наведения порядка в мужской бригаде? Кормили нас в Кузбассе очень плохо. Какой-то «баландой» и три раза в день вареной свеклой. Как при таком питании хватило сил на столь тяжелую работу? Правда, к чести геологов, парни меня «жалели», давали лопату поменьше, чтобы легче было бросать уголь на железнодорожную платформу, часто давали отдыхать…

С 1942 г. Университет и Томск стали шефами Северного Морского Флота. Я с девушками моей группы вязала носки, рукавицы и перчатки из овечьей шерсти, которую привозила из Уртама моя мама, вышивала носовые платки для моряков – североморцев. Эти подарки томичей увезли преподаватели М.С. Горохов и Л.А. Алексеенко на встречу с моряками северного флота; началась активная переписка студентов с моряками…

В 1943 г. по итогам сессий, выполнению научных исследований, за активное участие в бесконечных городских воскресниках и субботниках, на строительных работах в городе, на полях Ботанического сада, на вывозке дров для отопления здания, на строительстве ГРЭС 2, строительстве узкоколейки и первой очереди трамвая наш специальный факультет был награжден переходящим Красным знаменем Университета и получил звание Краснознаменный факультета.

На торжественном комсомольском собрании при вручении спецфаку переходящего Красного Знамени в большой аудитории, очень плохо отапливаемой, факультетский поэт Сергей Бетехтин читал веселые шутливые стихи. Они назывались Любовь Баллистика: 

Я помню, помню, все как было,
Я шел не чуя ничего, 
И, вдруг, ты искру обронила
На порох сердца моего.
Воспламенился он мгновенно
И без останков догорел
И кровь заклокотала в венах:
Достигнут прочности предел.
Всегда хочу с тобой быть рядом,
Как пуля в цель к тебе влеком,
И если б ты была снарядом,
Я б стал ведущим пояском.

Вспоминая годы войны я часто задумываюсь, как ректору университета ( вставить фамилию) и декану факультета (тоже)удавалось в суровые годы войны сохранить четыре производственные практики для студентов.

Первая практика проходила в Новосибирске, на заводе изготовлявшем снаряды, продолжалась месяц, мы работали в конструкторском бюро. Когда проходили в цеха завода мы были в шоке, увидев 15-17 летних подростков за громадными станками; стояли подростки на специальных подставках…

В цехах, где распиливали раскаленные до бела громадные стержни на заготовки для снарядов, невозможно было вынести 30-40 минут. Стоял невообразимый скрежет, что страшно действовало на психику.

Вторая практика на Новосибирском полигоне, где испытывались партии ракетно-артиллерийских систем для отправки на фронт. Были мы на полигоне в то время, когда еще «катюши» не стреляли на полях сражений, проводилась приемка «катюш» военпредами и мы - студенты еще до появления «катюш» на фронте были ознакомлены с ними, так как имели допуска к закрытым работам.

Третья практика проходила в Кемеровском пороховом заводе. После ознакомления с производством нас оформили в цеха, и мы полтора месяца работали на конвейере в цехе. Наконец, четвертая практика была на паровозном заводе имени Ворошилова в Красноярске. Паровозы они выпускали в мирное время, а в военные годы и морские мины. Всю практику, которой руководили молодые инженеры – выпускники МВТУ(расшифровать) им. Баумана, мы работали в конструкторском бюро и в цехе испытаний и приемки морских мин.

Все для фронта! Все для Победы!

Главный корпус университета был занят военным заводом и факультеты разместились в школах и городских домах.

Физико-математический и специальный факультеты занимались в Главном корпусе Сибирского физико-технического института. Специальный факультет занимал правое крыло первого этажа и подвальные помещения: в комнатах первого этажа мы слушали лекции, а в подвальном помещении проходили лабораторные занятия. Здесь же располагался стрелковый тир, в котором мы отстреливали броню на бронестойкость. 

Через несколько дней после начала войны в Томске постановлением Горкома ВКП (б) был создан Городской Комитет Ученых во главе с профессором Б.П. Токиным (председатель) и В.Д. Кузнецовым (заместитель), который осуществлял координацию научно-исследовательской деятельности вузов. Для преподавателей и студентов спецфака был разработан и утвержден план научно – исследовательских работ с учетом требований военного времени. В период Великой Отечественной войны коллективом преподавателей спецфака был выполнен ряд важнейших правительственных проектов. По заданию Государственного комитета обороны преподавателями спецфака и сотрудниками спецотдела СФТИ были проведены разносторонние экспериментальные и теоретические исследования по физике бронепробивания, работы по изучению газодинамики неустановившихся процессов и применению численных методов к решению основной задачи Внутренней баллистики. Здесь, на Томской земле, в годы войны и послевоенные десятилетия были выполнены фундаментальные исследования по Баллистике, была создана Томская школа баллистиков – механиков, пользующихся широкой известностью в России. Научные труды школы стали настольными пособиями для исследователей, инженеров, конструкторов артиллерийской, ракетной, авиационной, космической и других областей техники.

Профессору М.С. Горохову удалось получить решение как прямой, так и обратной задачи внутренней баллистики для всех форм порохов, подчиняющихся двучленному закону газообразования. Как известно, профессором Н.Ф. Дроздовым впервые в мире была предложена изящная математическая модель процесса выстрела из орудия. Эта модель представляет систему нелинейных дифференциальных уравнений, которую Дроздов привел к виду, удобному для численного интегрирования. М.С. Горохов обобщил метод Дроздова, введя относительные переменные, сформулировав логически четко условия баллистического подобия. Решение удалось найти зависящим от одного параметра и построенные на основе этого решения таблицы имели один вход, что удобно при решении задач баллистического проектирования. Этот обобщенный метод Дроздова под названием «метода профессора Горохова» получил широкое применение в России и за рубежом. При баллистическом проектировании динамо – реактивных систем использовался только этот метод. Были разработаны методы баллистического проектирования минометов, динамо – реактивных систем, которые послужили основой для существующих методик 

М.С. Гороховым совместно с аспирантом С.А. Бетехтиным положено начало применения методов газовой динамики к решению задач внутренней баллистики при рассмотрении простой и усложненной задачи ЛАГРАНЖА. В дальнейших исследованиях связываются законы и представления внутренней баллистики с общими закономерностями газовой динамики, рассматриваются циклы задач, которые не могли быть решены без привлечения теории неустановившихся процессов в газах, предлагается решение основной задачи внутренней баллистики с учетом влияния теплоотдачи, рассматриваются некоторые вопросы теории одномерных ударных волн.

Научная тематика М.С. Горохова отражала интересы Главного Артиллерийского управления (ГАУ, затем ГРАУ).

Трудами М.С.Горохова, его учеников-аспирантов, научных сотрудников спецотдела, преподавателей факультета – в военные и послевоенные годы в Томском Университете сложилась известная в стране школа баллистиков – механиков. Признанием заслуг Томской школы явилось избрание в 1945 году научного руководителя школы М.С. Горохова – корреспондентом Академии Артиллерийских наук, а позже почетным академиком Российской Академии Ракетно-Артиллерийских Наук.

Михаил Семенович читал на спецфаке ведущий курс внутренней баллистики. У него был совершенно нестандартный подход к чтению лекций. Он как бы начинал всякий раз решать новую проблему и говорил: «Конечно, эту задачу можно решать, применяя различные подходы, попробуем первый вариант!» Целый час, а то и два, мы студенты строчим лекции и, вдруг, он восклицает: «Нет, этим путем мы не пойдем. Все зачеркнуть, попробуем второй вариант». Его лекции не были из года в год повторяющимися. Он искал новые решения и вызывал у студентов желание пытаться вместе с ним, лектором, подойти к решению проблемы. Нас, студентов, всегда восхищало желание Михаила Семеновича своими руками ремонтировать вычислительную технику, с которой работал факультет в те годы. Разберем машину на «атомы» и «молекулы» и мы думаем: «Пропала машина!» Но проходит день, другой, ни одной детали лишней не остается и машина заработает вновь. Михаил Семенович умел прекрасно сочетать в себе качества глубокого теоретика и оригинального конструктора уникальных приборов и сложных экспериментальных установок. Рабочий день начинал с похода в экспериментальные мастерские к любимым умельцам – мастерам с золотыми руками, к сибирскому «ЛЕВШЕ» Урванцеву Леониду Ивановичу. Учил студентов и аспирантов не бояться трудностей, возникающих при постановке сложных экспериментов, при разработке новых методов и инженерных методик решения архисложных проблем оборонной техники.

В военные годы на спецфаке родилась традиция отмечать День артиллерии – традиционный праздник преподавателей и студентов. На сцене всегда красовался огромный плакат: «Артиллерия – бог войны, а Горохов – Бог Артиллерии!» Все студенты от первого до пятого курса знали на память слова песни, посвященной артиллерии и дружный хор спецфака исполнял эту песню на торжестве, посвященном Дню артиллерии: «Горит у нас в сердцах любовь к земле родимой. Идем мы в смертный бой за честь родной страны. Пылают города, охваченные дымом. Гремит в седых лесах суровый Бог войны. 

Артиллеристы! Главный дал приказ! Артиллеристы! Зовет Отчизна нас! Из сотен тысяч батарей, За слезы наших матерей, За нашу Родину Огонь! Огонь!

Узнай родная мать, узнай жена-подруга, узнай родимый дом и вся моя семья, что бьет и жжет врага стальная наша вьюга, что волю мы несем в родимые края.

Академиком Владимиром Дмитриевичем Кузнецовым на спецфаке в годы войны был впервые прочитан курс «Физика бронепробивания». До войны изучение процесса бронепробивания шло путем накопления опытных данных. На полигонах, как в России, так и за границей, пользовались полуэмпирическими зависимостями. Отсутствие теории и физических основ бронепробивания тормозило развитие теории проектирования бронезащиты и средств поражения бронированных объектов. С первых месяцев войны по заданию Государственного Комитета Обороны к изучению и решению проблемы бронепробивания в университете были привлечены В.Д. Кузнецов, М.А. Большанина, М.С. Горохов, П.А. Петров, А.Д. Колмаков В.И. Карпов и были проведены разносторонние экспериментальные и теоретические исследования. В.Д. Кузнецов на заседании Томского Комитета Ученых в декабре 1942 года выступил от коллектива исследователей с предложением изменения полигонных методов исследования бронепробивания, требующих громоздких, сложных и дорогих опытов. Новый подход был приближен к физической сущности процесса, позволял установить связь между кинетической энергией, скоростью снаряда и параметрами разрушения, что позволяло существенно экономить броню и снаряды. За период с 1942 по 1947 годы В.Д. Кузнецовым и группой сотрудников спецотдела и спецфака была написана книга «Материалы по физике бронепробивания.» Новый метод исследования получил признание в Ленинградском физико-техническом институте, на Главном морском полигоне, Центральном научно – исследовательском институте металлургии и брони и других организациях. Метод ученых Томского университета широко используется и в настоящее время, когда в развитии физики бронепробивания произошел качественный скачек в связи с развитием методов математического и физического моделирования, компьютерной техники и лабораторных методов получения космических скоростей соударения.

Моим научным руководителем был М.С. Горохов. Мне была предложена тема по заданию научно – технического комитета Главного Ракетно-Артиллерийского Управления по исследованию погрешностей полигонного метода измерения давления и разработке нового метода. Это было первое сложное исследование в моей жизни, которое наложило отпечаток на все дальнейшие работы. Мне было предложено спроектировать уникальные конструкции приборов и провести испытания, изготовленных в экспериментальных мастерских СФТИ приборов, в лабораторных условиях, моделирующих натурные испытания в артиллерийских орудиях. Модельные эксперименты в университете позволили мне успешно подготовиться к проведению полигонных испытаний на Главном Ракетно-Артиллерийском полигоне и внедрить новый метод измерения давлений при проведении на полигоне опытно – конструкторских и научно – исследовательских работ. Новый метод измерения давлений был создан на основе теоретических расчетов области деформирования и напряжений, возникающих в условиях статического и динамического нагружения. Этот метод получил высокую оценку. В послевоенные пятидесятые годы он был рекомендован Главным Артиллерийским управлением к внедрению. Практическим результатом исследований в этой области явилась разработка и принятие на вооружение полигонов нового способа определения максимального давления. После успешных полигонных и лабораторных испытаний разработанные конструкции приборов для области давлений до шести тысяч атмосфер были внедрены. В экспериментальных мастерских спецотдела СФТИ были изготовлены 200 приборов и направлены на полигоны и различные предприятия, где используются при проведении опытно-конструкторских и научно - исследовательских работ в качестве эталонного метода измерения максимальных давлений. Дальнейшие исследования с применением оригинальных методик динамического упрочнения упругих элементов приборов позволили существенно расширить диапазон измеряемых давлений до двадцати тысяч атмосфер. К защите диссертации я получила акты о внедрении приборов от Юргинского машиностроительного завода, Алтайского НИИ (АНИИХТ), Центрального НИИ машиностроения (ЦНИИХМ), Ленинградского физико-технического института имени Иоффе (ЛФТИ). В дальнейших исследованиях изучалась упругопластическая деформация и разрушение материалов при больших скоростях нагружения; были проведены теоретические и экспериментальные исследования высокоскоростного течения металлов при более низких скоростях воздействия на материалы. Фундаментальный интерес для ряда отраслей науки и техники представляет изучение деформации и разрушения твердых тел, в том числе металлов, сплавов, композиционных материалов, при прохождении ударных волн и является одним из оригинальных современных методов исследования поведения материалов при высоком энергетическом воздействии. Был выполнен комплекс экспериментальных программ по изучению металлов и сплавов в сжатом состоянии в области динамических давлений от сотен до миллионов атмосфер; исследования выполнены в широком диапазоне изменения физико-механических характеристик материалов и скорости деформации. Изучалось состояние материала после прохождения ударной волны, фазовые переходы, рекристаллизация и плавление в ударной волне, тыльный откол и другие эффекты, связанные с распространением ударных волн в твердых телах. При проведении экспериментов использовались системы, сообщающие моделям скорости до 3000 м/с, процесс взаимодействия соударяющихся тел регистрировался с помощью импульсивного рентгенографирования и высокоскоростного импульсного фотографирования; при анализе результатов использовались данные рентгеноструктурного и металлографического анализа. Принципиально новым и представляющим интерес для проектирования защиты летальных аппаратов был разработанный метод моделирования процесса деформации и разрушения элементов защитных конструкций на пределе разгерметизации, а так же предложенные коэффициенты корелляции при переходе от массивных защит к тонким экранам. При комплексном подходе к решению задач высокоскоростного соударения, бронепробивания и бронезащиты применялись различные методы математического и физического моделирования: компьютерный расчет, экспериментальное моделирование, проверка результатов расчетов модельными и натурными экспериментами; получили развитые основные принципы математического и физического моделирования процесса высокоскоростного деформирования твердых тел при ударе, проектирования бронезащиты. В результате в Университете – в НИИ ПММ и на ФТФ – сложилась известная в России и за рубежом школа фундаментальных исследований по динамическим задачам механики деформируемого твердого тела высоким научным потенциалом и уникальной экспериментальной базой для проведения опытов.

В послевоенные годы сотрудники отдела прочности (ныне отдела механики деформируемого твердого тела) НИИПММ, преподаватели, докторанты, аспиранты и соискатели кафедры теории прочности и проектирования ФТФ, а так же кафедры механики деформируемого твердого тела защитили 79 кандидатских диссертации. В их числе работающие в настоящее время в университете С.А. Афанасьева, В.Н. Барашков В.П. Глазырин, М.А. Дмитриева, Т.В. Жукова, А.А. Коняев, В.И. Масловский, С.П. Павлов, С.В. Пономарев, В.Ф. Толкачев, В.Н., Е.Г. Скрипняк. Докторские диссертации защитили: Н.Н. Белов, А.В. Герасимов, С.А. Залепугин, А.И. Корнеев, А.Н. Кудинов, В.Н. Лейцин, Б.А. Люкшин, П.В. Макаров, Т.М. Платова, А.В. Радченко, А.А. Светашков, В.А. Скрипняк П.С. Соломин, В.И. Тараканов, В.Г. Трушков, М.В. Хабибуллин, И.Е. Хорев, О.И. Черепанов Н. Т. Югов.

В круг разрабатываемых этой школой проблем входят: теоретическое изучение и моделирование механизмов упруго-пластического деформирования и разрушения материалов конструкций, физическое моделирование бронепробивания, физика и механика ударных волн в твердых телах, моделирование процессов на микро, мезо и макроуровне. Исследования посвящены математическому и физическому моделированию упруго-пластической деформации и разрушения, изучению микроструктурных превращений в средах со структурой при высокоэнергетическом воздействии; разработке алгоритмов двумерных и трехмерных задач динамического деформирования и разрушения сплошных сред с учетом пористости и кинетики накопления повреждений в процессе высокоскоростного деформирования; построению микродинамической теории пластичности и разрушения, использующей физические представления о процессах, развивающихся на разных структурных уровнях. В настоящее время в рамках школы интенсивно развивается направление по компьютерному моделированию процессов деформации материалов со структурой. Научная школа объединяет специалистов работающих на кафедрах теории прочности и проектирования ФТФ, механики деформируемого твердого тела ФТФ, в лабораториях НИИПММ и ИПМ СО РАН.

Дружное коллективное творчество преподавателей специального факультета и научных сотрудников спецотдела СФТИ, сложившееся в военные годы, сохранилось и в послевоенные десятилетия. Я вспоминаю сложную экспериментальную тему по заданию научного технического комитета ГРАУ, которую я выполняла вместе с С. Бетехтиным и В. Вилюновым – сравнение различных методов измерения давлений, основанных на различных физических принципах: пьезоэлектрический метод и метод упругих манометров, записывающих полную кривую давления, а также метод сферических упругих элементов и медных цилиндрических крешеров для регистрации максимального давления. Эти сравнительные испытания, которые я проводила с блестящим экспериментатором Сергеем Бетехтиным и совсем юным Володей Вюлиновым, до сих пор сохранились в моей памяти как образец творческого содружества, взаимного уважения и громадного стремления к решению сложной проблемы. 

С. Бетехтин руководил дипломной работой Володи Вилюнова, его первыми успехами в научных исследованиях. Но, к великому сожалению преподавателей факультета и университета, Сергей Александрович очень рано ушел из жизни, погиб при выполнении экспериментов. В дальнейшем Владимир Никифорович Вилюнов стал заниматься искровым зажиганием и горением твердых топлив. В области ракетодинамики заинтересовался рядом разделов химической физики. Теоретические работы в области механики реагирующих сред позволили ему развить газодинамическую теорию проектирования высокоэнергетических тепловых машин. В области эрозионного горения , остался параметр Вилюнова. Разработанный аппарат для совместного решения задач газовой динамики, горения и теплообмена послужили основой для математического моделирования сложных физико-химических процессов, протекающих в тепловых и энерготических машинах различного назначения, химических реакторах, газовых магистралях. В.Н. Вилюнов создал научную школу по газовой динамике, зажиганию и горению реакционноспособных сред в Томском университете, которая является признанным научным центром России, воспитал блестящих учеников, докторов и кандидатов физико-математических наук. Его ученики: профессора И.М. Васенин, Ю. Максимов – ныне руководители школы, профессора Е.А. Козлов, Э.Р. Шрагер, А.А. Глазунов, Г.Р. Шрагер, В.А. Архипов, В.М. Ушаков. Эрудиция, громадная трудоспособность, доброжелательность выслушивать критику, азартность в научной деятельности – таковы замечательные качества Владимира Никифоровича. Он был в центре любого дела, всегда окружен коллегами, аспирантами, студентами.

В годы войны оборонной тематикой активно занимался Анатолий Дсмитриевич Колмаков, работая с июля 1942 года научным сотрудником спецотдела СФТИ и ассистентом кафедры внутренней баллистики, возглавляемой М.С. Гороховым. Его научные интересы были связаны с решением проблем газовой динамики истечения из полузамкнутого пространства, имеющих приложения в теории и практики реактивного движения, с изучением горения, конденсированных систем при воздействии различных внешних факторов (ионизирующее излучение, водная среда и вакуум, перегрузки). На специальном факультете А.Д. Колмаков читал курсы: «методы подобия в задачах математической физики», «теоретическая механика». Разработал курс лекций «материальная часть и теория стрелкового оружия». Это был очень оригинальный курс. Анатолий Дмитриевич собрал коллекцию стрелкового оружия и создал прекрасную лабораторию к курсу лекций -–учебный кабинет со многими образцами автоматического стрелдкового оружия отечественной и иностранных армий. Всех студентов факультета, начиная с первокурсников, он приводил в свой музей – лабораторию и, как опытный экскурсовод, описывал оригинальную судьбу каждого экспоната.

Как ученый Анатолий Дмитриевич умел предвидеть перспективные направления науки; как организатор науки он сделал всё возможное и невозможное для развития и становления новых перспективных направлений. Он был инициатором крупных, комплексных исследований, умел объединить в единый научный коллектив сотрудников кафедр разных факультетов и лабораторий для решения сложных проблем оборонной техники. Человек крутой, резкий, принципиальный он всегда был душой созданных творческих коллективов, где комплексно решалась проблема, и был подход с разных позиций; умел «склеивать» такой неоднородный коллектив. Я бы хотела отметить замечательные качества Анатолия Дмитриевича: нестандартность мышления, умение выдвигать плодотворные научные идеи и новые подходы к решению проблемы, чувство новизны, компетентность в принятии решений, широкий научный кругозор. Обладая кипучей энергией и устремленностью, своей настойчивостью, увлекал молодых сотрудников на научные дерзания и максимальную отдачу сил; любил окружать себя молодыми специалистами, только что окончившими факультет, помогал им расти.

Очень внимательно Анатолий Дмитриевич следил за проблемами, которые то и дело будоражили факультет: или сокращение набора, или внезапно закрывалась какая-нибудь специальность, или нужно было срочно открывать новую специальность. Тут в пору бы впасть в депрессию от такого «шараханья», но у Анатолия Дмитриевича был верный рецепт – не унывать! Нужно выжить! «Стоит жить, чтоб в землю врезать след поглубже, позаметней! Чтоб твое осталось дело, словно дуб тысячелетний!» В сложных ситуациях он начинал кипучую деятельность, немедленно обсуждались выходы из кризисной ситуации.

Вспоминаю, с какими трудностями открывали одну из новых специальностей на факультете. Даже после того, как коллегия министерства высшего образования отказала университету и факультету в открытии новой специальности, Анатолий Дмитриевич сказал: «Это мы еще посмотрим!» Немедленно отправил меня в командировку в столицу и дирижировал из Томска. Сижу в министерстве, в приемной у зам.министра Н.Ф.Краснова, и не знаю что мне делать!? Секретарь приемной объявила, что зам.министра на больничном, прием не состоится и решение об открытии новой специальности откладывается до следующего учебного года… Вдруг звонок… Звонит из министерства зам.министра машиностроения Забелин, и сообщает мне: «Вчера, поздно вечером мне на квартиру звонил А.Д.Колмаков, и рассказал о сложной ситуации на факультете, об отказе коллегии министерства в открытии нужной нам новой специальности, просил помочь…». Забелин заверил меня: что три министерства (машиностроения, оборонной промышленности и общего машиностроения) поддержат факультет в открытии новой специальности, и уже с нового учебного года специальность будет открыта. Поддержка оборонных министерств, заинтересованных в специальностях нашего факультета, обеспечила открытие новой специальности.

Велика роль Анатолия Дмитриевича в открытии, развитии и становлении НИИПММ – крупного научного центра с универсальной экспериментальной базой, с современными методами математического и физического моделирования, успешно развиваемыми в различных разделах механики сплошных сред, с широким спектром научных школ и научных направлений по горению и химической газовой динамике, газодинамике многофазных потоков, механике деформируемого твердого тела, динамике полета и небесной механике, динамике быстропротекающих процессов и теплообмену, и других направлений. Анатолий Дмитриевич Колмаков был одним из лучших, талантливых выпускников специального факультета военного времени, ярким представителем военного поколения, - поколения, меньше других прожившего, поколения, больше других совершившего, стойкостью знаменитого, в правде своей уверенного…

Солдаты возвращаются в университет.

Начиная с 1942 года возвращаются в университет раненые бойцы и командиры, большинство из которых ушли на фронт из Томска или после окончания десятых классов в школах Сибири. Возвращаются преподаватели Василий Вениаминович Поттосин, Борис Яковлевич Зубков. Студенты: Батракова, Божков, Касимов, Кислик, Коробов, Лядункин, Медведев, Мерзляков, Молчанов, Смакотин, Степанов, Шапоренко, Шахматова, Шукшин.

Евдокия Николаевна Батракова вместе со студентками Вевеей Николаевной Шахматовой, Марией Ивановной Поповой, Ниной Филаретовной Ждановой после отказа Томского военкомата добровольно отправить их на фронт, сумели на вокзале Томск – 1 в эшелон, отправлявшийся на фронт, уговорить солдат пустить их в вагон и до Москвы добирались «зайцами». Солдаты кормили их своими солдатскими сухарями и консервами до приезда в столицу, где они законно были оформлены на «довольствие» и добровольный отъезд на фронт. Всю войну девушки были на фронте..

После окончания войны героические девушки Дуся Батракова и Вева Шахматова вернулись на специальный факультет, успешно его закончили. Удивительно красивая девушка спецфака Вевея Николаевна, очень веселая, жизнерадостная. Встреча с ней всегда заражала меня бодростью и жизнелюбием. После окончания спецфака она поступила в аспирантуру, защитила диссертацию на ученую степень кандидата физико-математических наук и работала доцентом кафедры физики политехнического института до выхода на пенсию. Вырастила двух замечательных сыновей. 

Евдокия Николаевна Батракова на спецфаке слыла на спецфаке изящной, стройной, как тополь, красавицей. После окончания спецфака получила направление на Урал, в Свердловск, на один из лучших заводов министерства машиностроения и вся жизнь проектировала ракетно-артиллерийские системы в отделе Главного конструктора завода, воспитала дочку и сына.

Петр Степанович Соломин в студенческий Томск приехал после длительного лечения и трудных операций, связанных с ампутацией ног: одна нога ампутирована до бедер, другая до колена. С боями им пройден Донбасс, жестокое сражение на Перекопе, освобождение Крыма и возвращение Севастополя. Затем третий Белорусский фронт, прорыв обороны немцев под Оршей, освобождение города Борислава на той самой реке Березине, где в свое время потерпели окончательный крах войска Наполеона. После освобождения Белоруссии и форсирования Немана дивизия, где служил Петр Степанович, участвовала в боях на втором Прибалтийском фронте и в Восточной Пруссии. За мужество и отвагу командир первой батареи гвардейского полка Петр Степанович Соломин был награжден двумя Орденами Боевого Красного Знамени, орденом Красной Звезды и медалями. В университете к этим наградам был добавлен орден Ленина – высшая правительственная награда СССР.

При поступлении на специальный факультет Петру Степановичу было 22 года. В госпитале он женился на медицинской сестре Валентине, которая стала его верной супругой и подарила ему двух дочерей Нину и Антонину и сына Алексея. В университете у него еще не зажили и постоянно напоминали о себе послеоперационные раны. Еще свежи были в памяти картины боев под Севастополем и Кенигсбергом, но давняя мечта посвятить себя науке заставила упорно трудиться, чтобы восполнить забытые на войне знания математики, физики, изучать университетские курсы. Ленинский стипендиат Петр Степанович после окончания аспирантуры блестяще защищает кандидатскую, а вскоре и докторскую диссертацию на ученую степень доктора физико-математических наук, шесть лет возглавляет специальное отделение, читает курсы лекций по теории колебаний, сопротивлению материалов, уравнениям математической физики и ряд специальных закрытых курсов. Студенты восхищались обаятельным лектором, диву давались, как у него хватало сил, мужества и терпения выписывать сложные математические формулы, стоя у доски на одной ноге, ампутированной до колена, и с протезом, а вместо другой, полностью ампутированной ноги, - опираясь на костыль. Студенты называли его факультетским Маресьевым и говорили: «Вот с кого нужно делать жизнь!»

Научные исследования П.С. Соломина выполнены в области упругости и термоупругости, изучалась прочность элементов конструкций летательных аппаратов и в машиностроении, подверженных высокотемпературному нагреву и динамическому воздействию. Были заложены теоретические основы расчета температурных напряжений в конструкциях ракетных двигателей на твердом топливе. Полученные аналитические решения нестационарных задач теплопроводности и на их основе задач температурных напряжений относятся к телам сложной конфигурации. Однако, применимость аналитических зависимостей выходит далеко за рамки рассматриваемых конструкций двигателей и имеют общетеоретическое значение. Полученные аналитические зависимости для определения температурных полей имеют самостоятельный теоретический интерес . Знание закона распределения температурного поля по сечению заряда необходимо не только для целей изучения напряженно – деформированного состояния в заряде, но и для изучения процесса горения топлива и работы самого двигателя. Разработанная методика тепловых полей температурных напряжений выполнена П.С. Соломиным с единых позиций:

· Решение нестационарных задач теплопроводности либо методом ФУРЬЕ, либо операционным методом.

· Частное решение термоупругой задачи определяется с помощью функций термоупругого потенциала перемещений.

· При решении краевой задачи термоупругости полные температурные напряжения, удовлетворяющие граничным условиям задачи, находятся из решения задачи упругости с помощью функций перемещения ЛЯВА или функций напряжений Эри.

Математическая постановка задач исходит из конкретных физических условий, имеющих место в конструкциях ракетных двигателей, как правило крупно габаритных. Однако, полученные аналитические зависимости, могут быть перенесены на соответствующие конструкции в других областях техники: артиллерии, ракетостроении, авиационном машиностроении. Соломиным был решен обширный класс практически важных задач для тел сложной формы, характерных для ракетных двигателей. Это послужило базой для формирования на кафедре и в НИИПММ научного направления по решению пространственных задач термоупругости.

Очень знаменательно, что из возвратившихся с фронтов Великой Отечественной Войны фронтовиков, трое в последующие годы стали деканами физико-технического факультета.

Это Василий Вениаминович Поттосин с сентября 1962 года по 1 ноября 1964, Валентин Петрович Степанов с 1 ноября 1964 года по 1 января 1971года, с 13 марта 1975года по 11 мая 1978 года, Владимир Дмитриевич Мерзляков с 11 мая 1978 года по 29 мая 1990 года.

1945 год. Хочется описать День Победы. Не могу найти слов, которые мне нужны сейчас, все попадаются какие-то стертые , зажеванные, а я хочу говорить самыми душевными словами о Великом празднике! День Победы – это всеобщее ликование! Когда по радио сообщили о Победе, все Томичи вышли на улицы, поздравляли друг друга, обнимались и целовались знакомые и не знакомые люди. Кого-то подбрасывали на руках, кто-то плакал, кто-то пел и кричал: «Наконец-то, Победа!» Пришла радость на нашу землю, кончилось кровопролитие, кончилась гибель Защитников Отечества, беззаветно любящих свою Родину! Какие слова великой благодарности нужно произнести Победителям, чем отблагодарить? Миллионы людей склоняют головы перед беспримерным героизмом – подвигом двадцатого столетия, - обессмертившим на века Солдатов Великой Отечественной!

Я с одногруппницами (у нее - девушками моей группы) помчалась поздравлять своих подшефных раненых сначала в БИН, а затем в госпиталь, который находился в здании Университета напротив Главпочтамта. Раненых я поздравила с Победой, читала им стихи и пела под гитару популярнейшую в годы войны песенку цветочницы Анюты. Девушки моей группы прослышали, что в Томске в честь Дня Победы в Доме офицеров объявили костюмированный бал-маскарад и мы решили: «Надо во что бы то ни стало прорваться на Бал». Всей группой соорудили мне костюм «цветочницы Анюты», точно по кинофильму, где Анюта пела: « Ни моряк, ни пилот от тебя не уйдет без цветочков душистых в корзине..» Мой костюм: кофточка, юбочка, бархатный корсет, искусственные цветы на голове, корзиночка с цветами в руках, искусственные цветы на груди. У строгого жюри мой костюм успеха не имел. А моя подружка Инна Иваницкая в Доме офицеров завоевала первый приз за костюм Победа- образец студенческой изобретательности: красное, довоенное, крепдешиновое платье, на голове макет Кремля из картона, обклеенный иллюстрациями из журнала Огонек; на груди и спине Ордена Великой отечественной войны, вырезанные также из Огонька, наконец, длинная красная широкая лента, перекинутая через плечо, со словами Победа на концах ленты.

На следующий день после Бал-маскарада в честь Дня Победы в первой потоковой аудитории СФТИ на лекции профессора Горохова шесть выпускниц 1945 года – Анастасия Василькова, Инна Иваницкая, Люда Кожевникова, Маша Кошенко, Зоя Мерзлякова, Таня Платова – распечатали первый приз за костюм Победа. Это была роскошная коробка шоколадных конфет, которых мы не видели всю войну. Конфеты съели быстро и решили: «Все-таки первый приз на балу в честь Дня Победы за Университетом».

В военные годы на спецфаке родилась замечательная традиция встречи выпускников через 5, 10, 15 и так далее лет, кстати, эта традиция жива и в наши дни. Приезжают в Томск на встречу с Альма – Матер, с юностью, с преподавателями. Выпускники всегда волнуются, бродят по аудиториям, любимой Роще и вручают факультету адреса. Привожу одно из посланий выпускников к преподавателям:

«Здравствуйте, дорогие Учителя! Здравствуй, юность наша – Далекая и близкая! Видим вас всех и каждого в отдельности. Великий художник – Неумолимое время – славно потрудился над нами невидимой кистью: начертил морщинки, посеребрил головы, начисто испортил наши талии… Но.. Но остаются неизменными наша память и наше верное молодое сердце – чудесный концентрат, который собрал нас всех вместе. Хотим поблагодарить свою судьбу за то, что поворот ее привел нас на физико-технический, в Томский университет. Здесь удалось «прикипеть» к святому братству физико-техников, и сибирской томской элите, в самом высоком смысле этого слова. Мы всегда верили и знали, что ФТФ – наш родной дом, где трудятся чистые духом, прекрасные, сильные люди, честные и искренние. Какие слова найти, чтобы выразить Вам свою признательность. Свое преклонение?

Родные наши Учителя! Какое же Вам спасибо за Ваш великий труд – невидимый и титанический: из личинки сделать личность! Хочется закончить наше послание словами известной студенческой песни: Слава всем, решающим сверхзадачу Сложную: превращение неучей в противоположное! Слава всем студентам и всему студенчеству, ведь студенты это дети Человечества!»

Ради этих слов наших выпускников стоит жить! Не правда ли, Читатель?

Продолжая лучшие традиции специального факультета военного времени, профессорско-преподавательский состав ФТФ чутко реагирует на требования производства, научно-исследовательских институтов, конструкторских бюро. Многое делается для подготовки грамотных профессионалов с фундаментальной подготовкой по математике, физике, механике, компьютерному моделированию, а главное, умелых специалистов, которые легко адаптируются в производственных и жизненных условиях. Благодаря воспитанной на ФТФ высокой технической культуре, активной жизненной позиции многие сотни выпускников стали ведущими специалистами, умелыми организаторами производства, кандидатами и докторами физико-математических и технических наук, руководителями коллективов научно-исследовательских и высших учебных заведений России и СНГ. В разное время выйдя из стен родного факультета, с различной производственной судьбой через каждые пять лет после окончания университета они приезжают, и с самыми теплыми чувствами вспоминают о светлых аудиториях и полутемных подвальных лабораториях и с глубоким волнением вспоминают свои студенческие годы – трудные и радостные, полные сознания полезности своей будующей специальности. Встреча выпускников – это не только отличная традиция, но и яркая демонстрация любви к АЛЬМА МАТЕР. Что может быть приятнее в жизни, когда приезжают уже солидные, остепененные ученики и посвящают факультету дивные стихи: Ваше благородие!Физико-технический!

Время наше, вроде бы, тон дает критический,
Помогает минусы все назвать по имени, 
Изобары, Синусы пересыпать химией,
Но по всем параметрам, очень уж критическим,
Ты был самым грамотным, физико-технический!
Ты был самым спаянным – к Басандайке вместе!
Часто в роще таяли звуки нашей песни
Вилюнов зачетку вашу открывает, 
Ставит за год двойку, а порой отлично, 
Как тогда все стройно – Газодинамично!
В технике ракетной – всюду люди наши, 
Рьяно, беззаветно, пашут, пашут, пашут…
В юбилейный праздник скажем патетически –
Подступают спазмы в честь его Величества- 
Факультета нужного, явно символического, 
Нас судьбою суженного физико-технического!!!

Немного слов о себе. После окончания специального факультета я была оставлена в Университете на должность научного сотрудника спецотдела СФТИ, вышла замуж за любимого прекрасного человека Алексея Трофимовича Коняева, родили двух замечательных сыновей Алексея и Петра. После окончания аспирантуры в 19 году защитила кандидатскую диссертацию. Докторскую диссертацию на ученую степень доктора физико-математических наук защитила в 1970 году, закончив докторантуру. Работала деканом ФТФ с 1970 года по 1975 год и тридцать лет заведовала кафедрой теории прочности и проектирования. В 2004 году Ученым Советом Университета удостоена почетного звания «Заслуженный профессор Томского государственного университета». Горжусь медалями Федерации космонавтики России – Циолковского и академика Королева, Российской Академии ракетных и Артиллерийских наук, «За заслуги в создании вооружения и военной техники», «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.», «За трудовую доблесть», медалью Совета ТГУ «В благодарность за вклад в развитие Томского государственного университета», «За заслуги перед городом Томском» и признанием ведущего научно-педагогического коллектива Университета: «Моделирование процессов деформации и разрушения структуированных сред в широком диапазоне условий нагружения».

Я счастлива, что мои ученики-аспиранты и докторанты – стали известными учеными: профессор ТГУ Павел Васильевич Макаров, профессор заведующий кафедрой Владимир Альбертович Скрипняк, профессор ТУСУРа Иван Ефимович Хорев, профессор института высоких температур Российской академии наук (РАН) Геннадий Исаакович Канель, профессор, заведующий лабораторией института проблем химической физики РАН Сергей Владимирович Разоренов, профессор зав. лабораторией механики полимеров ИФПМ СО РАН Борис Александрович Люкшин, профессор ТУСУРа Николай Тихонович Югов, профессор ТГАСУ Николай Николаевич Белов, профессор, заведующий отделом МДТТ НИИИПММ Александр Владимирович Герасимов, профессор ТПУ Александр Андреевич Светашков, профессор НИИПММ Владимир Григорьевич Трушков, профессор ТГАСУ Андрей Васильевич Радченко, профессор института оптического мониторинга СО РАН Сергей Алексеевич Залепугин. Активно работающие кандидаты физико-математических наук: Сергей Васильевич Пономарев, Алексей Алексеевич Коняев, Евгения Георгиевна Скрипняк, Татьяна Владимировна Жукова, Светлана Ахмед-Рызовна Афанасьева, Владимир Фомич Толкачев.