Паршин Андрей Федорович


Родился 1 февраля 1924 г. в с. Юрты Тогучинского района Новосибирской области.Паршин.jpg

3 октября 1941 г. добровольно вступил в ряды Красной Армии и был направлен в воздушно-десантные войска. Участвуя в обороне Сталинграда, получил тяжелое ранение. После госпиталя окончил пехотное училище и воевал в составе 33-й пехотной армии на 1-м Белорусском фронте в должности командира взвода (роты). Был еще дважды ранен.

Демобилизовался в 1945 г. в звании лейтенанта.

С 1983 по 1991 г. работал в ТГУ (зав.гаражом, зав.складом).

Награды: орден Отечественной войны I степени (три); медали «За боевые заслуги» (1942), «За оборону Сталинграда» (1980), «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941- 1945гг.» (1945), «За оборону Кавказа» (1950), «За освобождение Праги» (1950) и юбилейные.

Защита Родины

Мы – сельские жители о войне 1941 года узнали 23 июня 1941 года. Мужчин нашего села быстро призвали в армию для защиты нашей Родины. Мы же – учащиеся средней школы в этот период учиться в город не поехали, остались в колхозе. Так как начиналась уборка хлеба и другие сельскохозяйственные работы. Совершенно неожиданно 3 октября 1941 года меня вызвали в военкомат. Здесь нас ознакомили с положением на фронтах длившейся уже более трех месяцев Отечественной войны. В ответ на заданный вопрос: “Желаете ли Вы защищать Родину?” Мы дружно ответили: “Желаем, будем драться до последнего вздоха”. Тут же написали заявления о вступлении добровольцами в ряды Красной армии. 5 октября 1941 года нас из райвоенкомата отправили в областной военкомат города Новосибирска.

В Новосибирске мы находились на обской пристани дней 10, где помогали речникам вытаскивать лес из воды и грузить на автомашины и вагоны для отправки. Когда приехали новобранцы из всех районов, нас погрузили в вагоны и отправили в город Котельнич Кировской области, где мы расположились в 15 километрах от Котельнича, в здании школы и стали рыть землянки сначала для столовой, потом для жилья. Кроме строительства регулярно занимались тактическими занятиями, немного строевыми и политучебой. Все занятия проходили на свежем воздухе. Получалось, что весь день находились на холоде, дрожишь. Только в столовой немножко отогревались.

К 7 ноября 1941 г. нас обмундировали и объявили, что мы будем учиться по программе десантников, и мы начали изучать кроме боевой подготовки, парашютное дело. Учиться начали тому, как правильно складывать парашют, упаковывать и надевать его на себя. Сначала не знали, что мы будем делать дальше. Потом нам сообщили, что будем на самолетах пересекать границу и прыгать в тылу врага, а потом драться с немцами, громить их тылы, резервные части, которые формируются.

25 декабря 1941 г. нас по тревоге отправляют вагонами в г. Ногинск Московской области, где мы продолжили учебу парашютистов и были наготове сражаться с немецкими захватчиками, которых высшее командование ждали как парашютистов в тыл Москвы. Но это не случилось, наши сибиряки и дальневосточники от Москвы отогнали, и мы свободно дыхнули. Представляете! Больше месяца мы отдыхали в полном боевом. И, так парашютное дело мы закончили в июле 1942 года. На моем счету 24 прыжка с самолета и несколько десятков раз с парашютной вышки.

1 августа 1942 года наш 6-й воздушно-десантный корпус и 13-ю воздушно-десантную бригаду переименовали в 40-ю гвардейскую пехотно-стрелковую дивизию. Это было сделано только потому, что Сталинград находился в очень тяжелом положении, и мы уже 16 августа 1941 года вступили в бой на излучине Дона. Так называемый Сиротинский плацдарм. Этот плацдарм нужен был верховному командованию для того, чтобы окружить армию Паулиса, часть уничтожить, остальных пленить. Что и было сделано. Наши гвардейские полки и другие части 22 ноября 1942 г. начали окружать немецкие войска и освобождать от них г. Сталинград и всю область.

За период с15 августа по 22 ноября 1942 года было много боевых эпизодов, на одном наиболее жесточайшем я остановлюсь. Станицы Сиротинская, Новогригорьевская были заняты немцами и румынами. Перед нами поставили задачу, чтобы расширить плацдарм “Сиротинский”. Освободить эти станицы от немцев. И мы пытались несколько раз атаковать их, но немцы были так укреплены, что мы не могли. Все танки и артиллерия были в городе Сталинграде, а мы в основном были обеспечены только стрелковым оружием.

Где-то в конце августа 1942 года наши командиры решили ночью пойти в наступление. Организовали это наступление так, что каждому бойцу привязали белые марлевые повязки на левую руку, чтобы ночью можно было при рукопашной схватке различать своих от немцев.

Наши войска подошли вплотную к их дзотам и окопам. Они, в основном, спали, но их часовые нас заметили и открыли огонь из автоматов. Мы не дрогнули, а ускорили наступление и ворвались в станицу Сиротинскую. В это время были и рукопашные схватки и беспрерывная стрельба из стрелкового оружия. Обе стороны занимали оборону. В одном бою я был тяжело ранен. Меня подобрали и привезли в полевой медсанбат, там меня обработали и привели в чувства.

Потом по ходу поступления раненых, нас, в том числе и меня, сначала отправили в г. Ульяновск, где находился недели две. Там уделяли большое внимание не столько на излечение ранения, сколько на поддержание в целом здоровья физического. К концу сентября 1942 года нас санитарным поездом отправили в Сибирь, куда, как правило, отправляли тяжело раненых. Проезжаем Омск, Новосибирск – нас не взяли, не было мест. И нас отправили еще дальше. В Красноярске половину санпоезда разгрузили, в том числе и меня, а остальных отправили в Абакан.

В Новосибирске, лежа на полке санитарного вагона, я написал краткое известие родным, а по прибытии в Красноярск – подробное известие. Оба письма родные получили одновременно, но между ними на их адрес пришло извещение из моего полка, в котором сообщалось, что я погиб смертью храбрых. Можно представить, какие чувства испытали мои родители. Сильно плакала мама Матрена Петровна. Но, получив мой госпитальный адрес, попросили прислать из госпиталя пропуск, мой отец Федор Иванович, старик, ему было тогда уже 60 лет, приехал в Красноярск, чтобы убедиться, что их сын жив.

В конце февраля 1943 года меня вылечили, выписали из госпиталя и отправили в Новосибирск в пехотное ускоренное училище, которое я окончил в звании младшего лейтенанта. После его окончания меня отправили на фронт в 33 пехотную армию 95 стрелковую дивизию 161 полк, в составе которого я воевал до января 1945 года. Первый Белорусский фронт с войсками 33 пехотной армии участвовал в боях за освобождение Ржева, Белоруссии, республик Прибалтики. Когда наша 95-я дивизия вышла на отдых и формирование. Нас быстро отправили в г. Люблин, который был освобожден, охранять находившееся там польское правительство, мы одновременно формировались и готовились к большим наступательным боям.

В декабре мы по приказу Жукова начали наступать прямо на Берлин. К этому времени я уже был командиром роты противотанковых ружей. Наступление шло очень быстро. Немцы бежали от нас намного быстрее, чем отступали наши в 1941-42 годах. Таким образом, за время наступления 1943-44 года мы прошли от Ржева Калининской области, Белоруссию, часть прибалтийских республик, Польшу и часть Германии, т.е. в частности я лично дошел до г. Франкфурта на Одоре, это 30 км от Берлина.

И мы уже заняли во втором эшелоне оборону и начали готовиться к боям на Берлин. Однажды в январе 1945 года мне, как командиру роты, полковник Автушков дает приказ, (перед нашими подразделениями стояли три одноэтажных дома) выселить всех немцев из этих домов в тыл, чтобы они не мешали нашим подразделениям. К тому же было ясно, что если начнется перестрелка с немцами, эти дома будут немедленно уничтожены или нашими артиллеристами или немецкими.

Я немедленно собрал группу из восьми человек и направился выполнять приказ командира полка. По дороге к этим домам мы наткнулись в логу на нескольких немцев. Их мы быстро взяли в плен и стали разбираться, что это за люди. Было их восемь человек, они были без оружия, шли яко бы домой. Но когда мой заместитель по политчасти прочесывал их лежанку, где они ждали наступления темноты, чтобы проскочить нашу оборону, оказалось, что один из их команды все лежал в траве и был с автоматом. Обнаруженный немец открыл по нам стрельбу. В первую очередь он ранил меня в обе ноги. Прочесывавший это место пристрелил врага. Меня быстро увезли в санроту полка, где сделали первичную обработку и отправили по всем лечебным учреждениям. В конце, когда мне сделали операцию, в которой мне разрезали пулевые раны по 20-26 см, чтобы не было гангрены, и отправили в г. Харьков на Украину, где я и встретил День Победы.

За период наступательных боев от г. Ржева до пригорода Берлина нами пройдена ни одна тысяча километров. Вот на одном участке, а это было на границе Польши с Германией стояло одно селение под названием “Русские броды”. Где-то в ноябре 1944 года к вечеру мы вступили в это селение, была подана команда на небольшой отдых и прием пищи. (Мы в то время, при наступлении ели в лучшем случаи, два раза в день).

Я помню, как мой ординарец узбек по национальности взял два котелка и направился к полевой кухне вместе с ротой ПТР (противотанковое ружьё) и вдруг мы услышали крик, рев не русской речи. Все, в том числе и я, подумали, что с левой стороны из березовой рощи этого селения наступают немцы. Пехота полка быстро заняла оборону, начали стрелять, отбивать атаку противника. Моя рота вернулась с пустыми котелками обратно к нашим повозкам, а у нас при роте было три парных брички с резервом патронов и несколько ружей ПТР. Мною была дана команда занять оборону. Заняв одну главную поселковую дорогу, которая идет со стороны противника и при подходе танков, танкеток и самодельных орудий, мы отбивали немцев две ночи и один день. Только утром они сделали из бревен переправу через болото и остатки недобитых немцев, по этой переправе отступили в сторону Запада, то есть в сторону Германии. Когда все утихло, мы пошли в эту березовую рощу, где они были сосредоточены и обнаружили их повозки с награбленным в России добром. Лошади одни были привязаны к деревьям, другие бегали с седлом, но без узды. Мы лошадей поймали и пошли дальше в наступление. Моя рота получилась пол кавалерийская. Позднее лошадей у нас отобрали и куда-то их отправили. За этот бой мы уничтожили десятка два танков и танкеток, десятка полтора самоходных орудий. Оказалось, меня наградили орденом Отечественной войны 1 степени, который меня нашел после войны, где- то в 1953 г. и военкоматом был вручен мне.

День Победы 9 мая я встречал в г. Харькове в госпитале. Сначала я был лежачий больной, потом ходил на костылях, а в июле 1945 года мне дали из госпиталя месячный отпуск и отправили в Новосибирскую область домой. 

В августе я приехал в Новосибирск на комиссию, где меня комиссовали, дали третью группу инвалидности и предписали отправляться домой. Я плакал по настоящему и уговаривал комиссию не делать этого, не давать мне третью группу инвалидности, а направить в часть служить дальше. Я мечтал, что направят меня учиться в военное училище, потом в академию, и я буду всегда военным. Мне нравилась военная дисциплина. Но комиссия была неумолима. Пожилая – хирург говорила мне: “Сынок, через 2-3 десятка лет ты попомнишь меня”. И действительно, когда меня комиссовали, мне был 21 год, а когда исполнился 51 год, я почувствовал, что ноги мои отказываются хорошо ходить, а вторая группа инвалидности стала постоянной потому, что кровь по ногам еле проходит. Они бедные за войну были три раза ранены и сейчас все в рубцах.

Инвалидом войны вернулся с фронта и еще один мой брат – Матвей. А всего нас у родителей было четыре сына, два брата –Тимофей и Иван вообще погибли во время войны.

В данное время свидетельством моих фронтовых заслуг являются три ордена отечественной войны 1степени, многие медали, в числе которых За оборону Сталинграда, Кавказа. За освобождение Белграда.

На встрече в Ногинске в 1989 году мы - парашютисты-десантники 6-го Воздушно-десантного корпуса, преобразованного в Гвардейскую дивизию вновь и вновь вспоминаем август 1942 года, когда на Ногинском стадионе “Спартак” произнесли клятву гвардейцев, когда перед лицом трудящихся города клялись не пожалеть своей крови и самой жизни для разгрома злобного и коварного врага – немецко-фашистских захватчиков.

Гвардейцы с честью выполнили эту клятву!