Зона ближайшего развития. 2019-2024. Часть 1
14.01.2019

Глобальные и национальные контексты

В конце декабря в большом зале Научной библиотеки состоялось заключительное заседание ученого совета ТГУ. Сценарий был простой: награждение меценатов и партнеров, помогших нам достойно отметить 140-летний юбилей; выступление ректора и снова награждение, только теперь уже своих, университетских, людей. В процессе подготовки этого мероприятия мы поняли, что нет смысла еще раз перечислять все показатели наших достижений за последние несколько лет и за юбилейный год в частности. Да, они очень убедительны, но мы уже говорили об этом достаточно подробно на традиционном, декабрьском же, собрании коллектива ТГУ в Центре культуры. Кроме того, презентации с показателями размещены на сайте. Итоги подведены, и нужно смотреть вперед. Поэтому темой моего выступления на совете стал «Университет в горизонте 2024-го года».

Сразу после заседания и еще в течение нескольких дней после него ко мне подходили люди и делились мнениями по поводу услышанного. Естественно, мнения были разными. Как руководитель и психолог, я еще раз убедился в том, насколько восприятие одной и той же информации зависит от профессиональной деятельности и социального статуса человека, его жизненного опыта, не говоря уже о его личностных особенностях. А если еще вспомнить, что в процессе обмена информацией на каждом его этапе теряется или подменяется до 25% ее содержания, то становится очевидным, что самая правдивая информация – это та, которая стала известна из первых рук. Поскольку содержание доклада представляется важным и касается деятельности всего коллектива университета, я бы хотел, чтобы и не члены совета познакомились с ним из первоисточника.

2.JPG

Итак, наша дискуссия о том, каким должен быть «классический университет в неклассическое время», продолжается уже пять лет. Высказано много разных точек зрения по поводу возможных стратегий развития ТГУ. В том числе и в относительно далекой перспективе. Но недавно стало понятно, что обсуждаться должен и более короткий и конкретный горизонт развития. И теперь я бы хотел поделиться с вами своим видением того, в каких реалиях мы существуем и какие приоритеты должны для себя выбрать на ближайшие 5 лет. Тем более что цифра «5» имеет отношение и к сроку ректорства, и к плану регионального развития. Начну с анализа некоторых контекстов, в которых сегодня живет не только университет, но и страна, а также примеров того, как мы на эти контексты реагируем и как складываем наше будущее уже сегодня. И я бы хотел, чтобы каждый университетский человек, исходя из этой общей логики, самоопределился и понял, в каком направлении и как именно он мог бы самореализоваться.

Начну с горизонта геополитического. Мы являемся с вами свидетелями того, что мир лихорадит все больше и больше. Компетентные политологи фиксируют три глобальных вызова, каждый из которых влечет за собой соответствующие последствия:

1) Рост нестабильности внутри государств и в международной системе в целом увеличивает ценность суверенитета, безопасности и контроля активов.

2) Сосредоточение сил для рывка в новый техно-экономический цикл концентрирует власть вокруг сильных личностей – первых лиц Китая, Индии, России, США, Турции.

3) Очередной передел сфер влияния на мировой арене усиливает роль государства как главного фактора в экономике и инвестора в инфраструктуре.

Все эти вопросы отнюдь не праздные. Мы обсуждали их на стратегической сессии под руководством губернатора Томской области, которая прошла буквально в ноябре. Почему необходимо и нам сразу ставить глобальные рамки? Потому что если университет в рамках Программы 5-100 принял решение участвовать в глобальной конкуренции в сфере высшего образования, то мы должны хорошо понимать, ЧТО в принципе происходит в мире. Очевидно, что зарождается новый экономический цикл, как очевидно и то, что наступает конец существующего глобального экономического контура. И Brexit тому подтверждение: англо-саксонский мир начал отгораживаться. Китай становится реальным технологическим конкурентом Америки. Однополярный мир превращается в биполярный, чтобы затем превратиться в многополярный. Происходят и другие важнейшие трансформации.

В основе всех этих процессов лежит смена технологического уклада. Сегодня многие эксперты разделяют мысль о том, что существуют некоторые закономерности, связанные с изменениями технологических укладов. Таковые, в частности, отражены в графике циклов Кондратьева.

3.png

Наша с вами судьба выпала на период, когда заканчивается один уклад – индустриальный – и зарождается новый, постиндустриальный уклад, связанный, среди прочего, со «сквозными» технологиями, появлением искусственного интеллекта и возможностей анализа «больших данных» и многим другим. И, конечно, в этом есть и хорошая новость, и плохая. 

Плохая новость заключается в том, что ресурсов в такие периоды критически не хватает. Экономический рост замедляется во всем мире. Массовый дефицит бюджета и недостаточность денег на развитие – это не только российская проблема. При этом перестают расти те отрасли, которые еще недавно росли. Никто не понимает, во что можно инвестировать и как обеспечивать дальнейший рост. 

Хорошая новость: несмотря на все эти кризисы, зарождаются совершенно новые экономические модели, основанные на самых современных технологиях. Кстати, согласно теории сложности, они и не могут появляться в другие периоды, кроме как в кризисные. И если вы посмотрите, как за последние 5–10 лет изменился список самых преуспевающих компаний в журнале Forbs, то увидите, что в него теперь входят, в основном, не сырьевые, а высокотехнологические компании: Goggle, Amazon и так далее. Как я уже сказал выше, мы с вами сейчас находимся у нижней границы «двугорбого верблюда» – цикла Кондратьева, когда технологический уклад только нарождается. По поводу времени, необходимого для достижения пика нового уклада, существуют разные оценки: от 10 до 30 лет.

Еще одним вызовом для России является ее новая геоэкономика, связанная с санкциями, которые, как мы теперь понимаем, вряд ли будут отменены. В этом плане мы являемся свидетелями поворота России на Восток. Россия теперь – это не восток Европы, а север Евразии. Если мыслить Россию так, то это совершенно другое понимание развития рынков и партнерства. Кроме того, существуют еще и наши внутренние, дополнительные, контексты, обусловленные национальными приоритетами, обозначенными в майском Указе нашего президента. Это сбережение населения, технологическое развитие страны и установка на экономический рост и интеграцию в глобальный рынок. Эти приоритеты предполагают достижение совершенно конкретных показателей. В этом процессе будем участвовать и мы.

4.png

Сразу возникает множество вопросов. Например: возможно ли соединить экономическое развитие России с высокими расходами на социальную сферу и увеличить экономический рост до 3–4%? И реально ли вообще преодолеть технологическую отсталость страны в среднесрочной перспективе? Это реальные вызовы, которые стоят во главе национальных приоритетов. Для нас этот контекст тоже важен. Либо мы как университет отвечаем на них, либо не отвечаем и говорим, что «это не наш вопрос». Наш вопрос – готовить кадры, быть социальным учреждением, обеспечивающим определенную стабильность и развивающим культуру.

Кроме национальных существуют и региональные вызовы, на которые необходимо отвечать. Ключевая логика развития будущей экономики России, как и других стран, в настоящее время связывается, прежде всего, с ростом крупных городов. Почему? Во-первых, потому, что реальным движком экономики становятся таланты, привлекаемые высоко конкурентоспособными мега-городами: Сингапуром, Гонконгом, Пекином и т.д. Раньше нужно было конкурировать за ресурсы и рынки, теперь ужесточается конкуренция за талантливых людей и их концентрации. Один из тезисов, который обсуждается сегодня среди политической элиты: новый экономический «каркас» России должен крепиться на мега-городах. Это идея о метрополии, пришедшая на смену идее агломерации. К сожалению для нас, вывод очевиден: Томск не различим на карте полюсов роста страны. В таком контексте он вообще не виден в борьбе за ресурсы.

5.png

Итак, возможная концепция нового пространственного развития России складывается как видение мега-городов и крупных метрополий. Мега-городов всего два: Москва и Санкт-Петербург. Остальные крупные города типа Екатеринбурга, Казани и Новосибирска являются системообразующими в соответствующих метрополиях. На повестке дня вопросы о том, как за счет инфраструктуры повысить экономическую связанность территорий, чтобы принцип метрополий заработал; как должна выглядеть конкурентоспособная метрополия; каковы ключевые параметры такой макроструктуры и т.д. Пока ясно, что метрополия должна быть интегрирована в международный транспортный коридор; обладать значительным масштабом экономики и создавать добавленную стоимость в экономике знаний. При таком подходе только Новосибирск может претендовать на центр сибирской метрополии, несмотря на то, что Томская область платит налогов больше, чем несколько ближайших регионов вместе взятых. Но в нашем случае это налоги с нефтяной промышленности, а не с добавленной стоимости и высокой маржи от интеллектуального продукта.

6.png

А вот и еще один контекст для нашего региона. Идет обсуждение «перезагрузки» стратегии Томской области. Необходимости в полном ее переписывании нет. Иначе говоря, ее структура сохраняется. Она основана на четырех основных элементах – стратегии научно-технологического развития (СНТР), цифровой экономике (ИНО-Томск), национальных проектах (Программа 5-100 и будущий НОЦ) и высокой конкурентоспособности как субъекта федерации.

Что касается СНТР, то Томск вместе с Новосибирском заявлены как два «пилота» по ее реализации. Это «рамка», которую Томск уже «взял». В планах реализации концепции программы ИНО-Томск, касающейся цифровой экономики (ключевого приоритета), произошли некоторые изменения, но и здесь наш город заявился публично как «пилот». В частности, по созданию цифрового госпиталя, цифровой платформы для разработки трудно извлекаемых запасов нефти и т.д. Национальные проекты – это еще одна рамка, где есть реальные ресурсы. И она ясна пока только наполовину (в части Программы 5-100, в которой представлены сразу два томских вуза). Вторая половина рамки – это НОЦ (научно-образовательный центр), который должен обеспечивать метропольную стратегию будущей России, делающую ставку на новые технологии и новую экономику. Вопросом остается следующее: какой НОЦ мы создаем в Томске? Какие ресурсы, кроме бюджетных, он привлечет в регион? Из ответов последуют контуры четвертой рамки – уникальная конкурентоспособность региона. Другие субъекты федерации думают так же, и они уже начали активно генерировать собственные проекты из глобального контекста, чтобы получить финансирование на них из федерального бюджета.

Вот несколько примеров проектов из «большой» рамки:


7.jpgНовосибирский «Академгородок 2.0», запрашиваемая научная инфраструктура которого оценивается в 350 миллиардов рублей, социальная – в 150 миллиардов. Президент был в Новосибирске два раза, и это тоже о многом говорит. Разработана соответствующая программа, которую курирует полпред Президента РФ. Самое главное – ресурсы. Без ресурсов не сделаешь ничего. Мы понимаем, что на наши задачи нужны совершенно другие деньги, нежели те, которыми мы сейчас располагаем. В том числе вложения в инфраструктуру. И мы видим, что целый ряд университетских регионов находит аргументацию для того, чтобы эти ресурсы завести на свою территорию.

8.jpgКрупный красноярский проект «Универсиада», оцениваемый в 67 миллиардов, предполагает строительство нового аэропорта, нового конгресс-центра и т.д. Последние 10 лет территория вкладывала в университет по миллиарду в год! Построены новые корпуса, общежития, вузовская больница.


9.jpgТюмень, которая никогда не считалась супернаучным регионом, тоже заявляет свой НОЦ. И у нее есть все шансы, поскольку одним из ключевых показателей НОЦа являются деньги от региональной промышленности. И там есть ряд бизнес-корпораций, готовых инвестировать в НОЦ. Не говоря уже о том, что губернатор дает университету по миллиарду в год. В результате Тюмень может вполне всерьез рассматриваться правительством РФ в первой пятерке кандидатов на реализацию национального проекта.


10.jpgЕкатеринбург, который и со второй попытки пока не выиграл право на проведение всемирной выставки ЭКСПО, но вполне может выиграть с третьей в горизонте 2030 года. Если это произойдет, то столица Урала получит триллион рублей инвестиций. Мэр Екатеринбурга жаловался, что запуск этого проекта потребует освоения 86 миллионов рублей в день! На юго-востоке города, «на всякий случай», уже выделено около 40 гектаров земли. Предполагается, что после ЭКСПО вся эта суперсовременная инфраструктура может отойти научно-образовательному комплексу. 


И вот теперь вопрос ко всем нам: на что делать ставку региону и Томскому университету – первому Сибирскому Императорскому, чтобы последующие 140 лет (или хотя бы ближайшие 5 лет) процветать и развиваться? Вопрос действительно нетривиальный.

11.JPG

Продолжение следует.

Ректор ТГУ Эдуард Галажинский

 


05.02.2019
«Изменить себя, не изменяя себе»: о нашей внутренней жизни в перспективе пяти ближайших лет