Зона ближайшего развития. 2019-2024. Часть 1
14.01.2019

Глобальные и национальные контексты

В конце декабря в большом зале Научной библиотеки состоялось заключительное заседание ученого совета ТГУ. Сценарий был простой: награждение меценатов и партнеров, помогших нам достойно отметить 140-летний юбилей; выступление ректора и снова награждение, только теперь уже своих, университетских, людей. В процессе подготовки этого мероприятия мы поняли, что нет смысла еще раз перечислять все показатели наших достижений за последние несколько лет и за юбилейный год в частности. Да, они очень убедительны, но мы уже говорили об этом достаточно подробно на традиционном, декабрьском же, собрании коллектива ТГУ в Центре культуры. Кроме того, презентации с показателями размещены на сайте. Итоги подведены, и нужно смотреть вперед. Поэтому темой моего выступления на совете стал «Университет в горизонте 2024-го года».

Сразу после заседания и еще в течение нескольких дней после него ко мне подходили люди и делились мнениями по поводу услышанного. Естественно, мнения были разными. Как руководитель и психолог, я еще раз убедился в том, насколько восприятие одной и той же информации зависит от профессиональной деятельности и социального статуса человека, его жизненного опыта, не говоря уже о его личностных особенностях. А если еще вспомнить, что в процессе обмена информацией на каждом его этапе теряется или подменяется до 25% ее содержания, то становится очевидным, что самая правдивая информация – это та, которая стала известна из первых рук. Поскольку содержание доклада представляется важным и касается деятельности всего коллектива университета, я бы хотел, чтобы и не члены совета познакомились с ним из первоисточника.

2.JPG

Итак, наша дискуссия о том, каким должен быть «классический университет в неклассическое время», продолжается уже пять лет. Высказано много разных точек зрения по поводу возможных стратегий развития ТГУ. В том числе и в относительно далекой перспективе. Но недавно стало понятно, что обсуждаться должен и более короткий и конкретный горизонт развития. И теперь я бы хотел поделиться с вами своим видением того, в каких реалиях мы существуем и какие приоритеты должны для себя выбрать на ближайшие 5 лет. Тем более что цифра «5» имеет отношение и к сроку ректорства, и к плану регионального развития. Начну с анализа некоторых контекстов, в которых сегодня живет не только университет, но и страна, а также примеров того, как мы на эти контексты реагируем и как складываем наше будущее уже сегодня. И я бы хотел, чтобы каждый университетский человек, исходя из этой общей логики, самоопределился и понял, в каком направлении и как именно он мог бы самореализоваться.

Начну с горизонта геополитического. Мы являемся с вами свидетелями того, что мир лихорадит все больше и больше. Компетентные политологи фиксируют три глобальных вызова, каждый из которых влечет за собой соответствующие последствия:

1) Рост нестабильности внутри государств и в международной системе в целом увеличивает ценность суверенитета, безопасности и контроля активов.

2) Сосредоточение сил для рывка в новый техно-экономический цикл концентрирует власть вокруг сильных личностей – первых лиц Китая, Индии, России, США, Турции.

3) Очередной передел сфер влияния на мировой арене усиливает роль государства как главного фактора в экономике и инвестора в инфраструктуре.

Все эти вопросы отнюдь не праздные. Мы обсуждали их на стратегической сессии под руководством губернатора Томской области, которая прошла буквально в ноябре. Почему необходимо и нам сразу ставить глобальные рамки? Потому что если университет в рамках Программы 5-100 принял решение участвовать в глобальной конкуренции в сфере высшего образования, то мы должны хорошо понимать, ЧТО в принципе происходит в мире. Очевидно, что зарождается новый экономический цикл, как очевидно и то, что наступает конец существующего глобального экономического контура. И Brexit тому подтверждение: англо-саксонский мир начал отгораживаться. Китай становится реальным технологическим конкурентом Америки. Однополярный мир превращается в биполярный, чтобы затем превратиться в многополярный. Происходят и другие важнейшие трансформации.

В основе всех этих процессов лежит смена технологического уклада. Сегодня многие эксперты разделяют мысль о том, что существуют некоторые закономерности, связанные с изменениями технологических укладов. Таковые, в частности, отражены в графике циклов Кондратьева.

3.png

Наша с вами судьба выпала на период, когда заканчивается один уклад – индустриальный – и зарождается новый, постиндустриальный уклад, связанный, среди прочего, со «сквозными» технологиями, появлением искусственного интеллекта и возможностей анализа «больших данных» и многим другим. И, конечно, в этом есть и хорошая новость, и плохая. 

Плохая новость заключается в том, что ресурсов в такие периоды критически не хватает. Экономический рост замедляется во всем мире. Массовый дефицит бюджета и недостаточность денег на развитие – это не только российская проблема. При этом перестают расти те отрасли, которые еще недавно росли. Никто не понимает, во что можно инвестировать и как обеспечивать дальнейший рост. 

Хорошая новость: несмотря на все эти кризисы, зарождаются совершенно новые экономические модели, основанные на самых современных технологиях. Кстати, согласно теории сложности, они и не могут появляться в другие периоды, кроме как в кризисные. И если вы посмотрите, как за последние 5–10 лет изменился список самых преуспевающих компаний в журнале Forbs, то увидите, что в него теперь входят, в основном, не сырьевые, а высокотехнологические компании: Goggle, Amazon и так далее. Как я уже сказал выше, мы с вами сейчас находимся у нижней границы «двугорбого верблюда» – цикла Кондратьева, когда технологический уклад только нарождается. По поводу времени, необходимого для достижения пика нового уклада, существуют разные оценки: от 10 до 30 лет.

Еще одним вызовом для России является ее новая геоэкономика, связанная с санкциями, которые, как мы теперь понимаем, вряд ли будут отменены. В этом плане мы являемся свидетелями поворота России на Восток. Россия теперь – это не восток Европы, а север Евразии. Если мыслить Россию так, то это совершенно другое понимание развития рынков и партнерства. Кроме того, существуют еще и наши внутренние, дополнительные, контексты, обусловленные национальными приоритетами, обозначенными в майском Указе нашего президента. Это сбережение населения, технологическое развитие страны и установка на экономический рост и интеграцию в глобальный рынок. Эти приоритеты предполагают достижение совершенно конкретных показателей. В этом процессе будем участвовать и мы.

4.png

Сразу возникает множество вопросов. Например: возможно ли соединить экономическое развитие России с высокими расходами на социальную сферу и увеличить экономический рост до 3–4%? И реально ли вообще преодолеть технологическую отсталость страны в среднесрочной перспективе? Это реальные вызовы, которые стоят во главе национальных приоритетов. Для нас этот контекст тоже важен. Либо мы как университет отвечаем на них, либо не отвечаем и говорим, что «это не наш вопрос». Наш вопрос – готовить кадры, быть социальным учреждением, обеспечивающим определенную стабильность и развивающим культуру.

Кроме национальных существуют и региональные вызовы, на которые необходимо отвечать. Ключевая логика развития будущей экономики России, как и других стран, в настоящее время связывается, прежде всего, с ростом крупных городов. Почему? Во-первых, потому, что реальным движком экономики становятся таланты, привлекаемые высоко конкурентоспособными мега-городами: Сингапуром, Гонконгом, Пекином и т.д. Раньше нужно было конкурировать за ресурсы и рынки, теперь ужесточается конкуренция за талантливых людей и их концентрации. Один из тезисов, который обсуждается сегодня среди политической элиты: новый экономический «каркас» России должен крепиться на мега-городах. Это идея о метрополии, пришедшая на смену идее агломерации. К сожалению для нас, вывод очевиден: Томск не различим на карте полюсов роста страны. В таком контексте он вообще не виден в борьбе за ресурсы.

5.png

Итак, возможная концепция нового пространственного развития России складывается как видение мега-городов и крупных метрополий. Мега-городов всего два: Москва и Санкт-Петербург. Остальные крупные города типа Екатеринбурга, Казани и Новосибирска являются системообразующими в соответствующих метрополиях. На повестке дня вопросы о том, как за счет инфраструктуры повысить экономическую связанность территорий, чтобы принцип метрополий заработал; как должна выглядеть конкурентоспособная метрополия; каковы ключевые параметры такой макроструктуры и т.д. Пока ясно, что метрополия должна быть интегрирована в международный транспортный коридор; обладать значительным масштабом экономики и создавать добавленную стоимость в экономике знаний. При таком подходе только Новосибирск может претендовать на центр сибирской метрополии, несмотря на то, что Томская область платит налогов больше, чем несколько ближайших регионов вместе взятых. Но в нашем случае это налоги с нефтяной промышленности, а не с добавленной стоимости и высокой маржи от интеллектуального продукта.

6.png

А вот и еще один контекст для нашего региона. Идет обсуждение «перезагрузки» стратегии Томской области. Необходимости в полном ее переписывании нет. Иначе говоря, ее структура сохраняется. Она основана на четырех основных элементах – стратегии научно-технологического развития (СНТР), цифровой экономике (ИНО-Томск), национальных проектах (Программа 5-100 и будущий НОЦ) и высокой конкурентоспособности как субъекта федерации.

Что касается СНТР, то Томск вместе с Новосибирском заявлены как два «пилота» по ее реализации. Это «рамка», которую Томск уже «взял». В планах реализации концепции программы ИНО-Томск, касающейся цифровой экономики (ключевого приоритета), произошли некоторые изменения, но и здесь наш город заявился публично как «пилот». В частности, по созданию цифрового госпиталя, цифровой платформы для разработки трудно извлекаемых запасов нефти и т.д. Национальные проекты – это еще одна рамка, где есть реальные ресурсы. И она ясна пока только наполовину (в части Программы 5-100, в которой представлены сразу два томских вуза). Вторая половина рамки – это НОЦ (научно-образовательный центр), который должен обеспечивать метропольную стратегию будущей России, делающую ставку на новые технологии и новую экономику. Вопросом остается следующее: какой НОЦ мы создаем в Томске? Какие ресурсы, кроме бюджетных, он привлечет в регион? Из ответов последуют контуры четвертой рамки – уникальная конкурентоспособность региона. Другие субъекты федерации думают так же, и они уже начали активно генерировать собственные проекты из глобального контекста, чтобы получить финансирование на них из федерального бюджета.

Вот несколько примеров проектов из «большой» рамки:


7.jpgНовосибирский «Академгородок 2.0», запрашиваемая научная инфраструктура которого оценивается в 350 миллиардов рублей, социальная – в 150 миллиардов. Президент был в Новосибирске два раза, и это тоже о многом говорит. Разработана соответствующая программа, которую курирует полпред Президента РФ. Самое главное – ресурсы. Без ресурсов не сделаешь ничего. Мы понимаем, что на наши задачи нужны совершенно другие деньги, нежели те, которыми мы сейчас располагаем. В том числе вложения в инфраструктуру. И мы видим, что целый ряд университетских регионов находит аргументацию для того, чтобы эти ресурсы завести на свою территорию.

8.jpgКрупный красноярский проект «Универсиада», оцениваемый в 67 миллиардов, предполагает строительство нового аэропорта, нового конгресс-центра и т.д. Последние 10 лет территория вкладывала в университет по миллиарду в год! Построены новые корпуса, общежития, вузовская больница.


9.jpgТюмень, которая никогда не считалась супернаучным регионом, тоже заявляет свой НОЦ. И у нее есть все шансы, поскольку одним из ключевых показателей НОЦа являются деньги от региональной промышленности. И там есть ряд бизнес-корпораций, готовых инвестировать в НОЦ. Не говоря уже о том, что губернатор дает университету по миллиарду в год. В результате Тюмень может вполне всерьез рассматриваться правительством РФ в первой пятерке кандидатов на реализацию национального проекта.


10.jpgЕкатеринбург, который и со второй попытки пока не выиграл право на проведение всемирной выставки ЭКСПО, но вполне может выиграть с третьей в горизонте 2030 года. Если это произойдет, то столица Урала получит триллион рублей инвестиций. Мэр Екатеринбурга жаловался, что запуск этого проекта потребует освоения 86 миллионов рублей в день! На юго-востоке города, «на всякий случай», уже выделено около 40 гектаров земли. Предполагается, что после ЭКСПО вся эта суперсовременная инфраструктура может отойти научно-образовательному комплексу. 


И вот теперь вопрос ко всем нам: на что делать ставку региону и Томскому университету – первому Сибирскому Императорскому, чтобы последующие 140 лет (или хотя бы ближайшие 5 лет) процветать и развиваться? Вопрос действительно нетривиальный.

11.JPG

Продолжение следует.

Ректор ТГУ Эдуард Галажинский

 


08.04.2019
Первый квартал этого года оказался одним из самых «мобильных» за последнее время. Первой из деловых поездок была выставка MIPIM Awards 2019 в Каннах, одно из мероприятий «Трианонского диалога»