Рукописи говорят: о чем может рассказать археографу почерк
27.01.2017

23 января в мире отмечался День почерка – праздник, цель которого – напомнить о ценности ручного письма. Ученые ТГУ уже более 30 лет исследуют рукописные памятники. По словам археографа Валерии Есиповой, почерк может дать исследователю в зависимости от рукописи самую разную информацию: от степени заточки пера до мировоззрения писца и условий его жизни.

Коллекция кириллических рукописей Научной библиотеки ТГУ насчитывает более 800 единиц. Однако писцовые записи имеются далеко не на каждой рукописи: писцы и переписчики довольно редко подписывали плоды своего труда. Одной из причин такого поведения старообрядческих писцов могла быть  боязнь преследования:

– Некоторые старообрядцы зашифровывали свою подпись. Это мог быть, скажем, цифровой шифр, но прописью, например: «а имя сего писца – десятерица с осьмерицу…», –  рассказывает Валерия Есипова.

При работе с рукописями археографы, прежде всего, обращают внимание на тип почерка: таких в кириллической традиции несколько. Самый ранний – устав, который отличается строгостью и торжественностью: каждая буква практически вписана в квадрат, соединительных элементов между символами нет. Постепенно устав стал полууставом – менее формальным и ровным, а затем появилась скоропись, полная сокращений.


– Общая линия развития почерков во всем мире одна и та же: от крупных, торжественных, «медленных» в плане процесса письма они эволюционировали в сторону упрощения, – говорит Валерия Есипова. – В том числе, это связано с тем, что так называемое обыденное письмо становится все более необходимым. И в это же время увеличивается индивидуальное разнообразие почерков.

Курица и Блок: что общего?

Устав был предназначен для написания почти исключительно религиозных текстов. В XVIII-XIX вв. полуустав и скоропись сосуществовали: первым писали сакральные тексты, а вторым – повседневные: например, делопроизводственные заметки. Но четкого разделения не было. Так, в старообрядческой рукописи из «Заимочной» коллекции Научной библиотеки можно встретить одной рукой и одним полууставом написанные молитвы и клички куриц.

dscn8920_1_0.jpg

А другой сибирский старообрядец на форзаце сборника XVIII века почему-то оставил полууставом цитату из стихотворения Александра Блока – «О доблести, о подвигах, о славе…».

– Можно предположить, что тип почерка тут выступает как своеобразный маркер – человек отмечает таким образом текст как «свой», близкий по духу, – поясняет археограф. – А может быть и так, что человек просто не умел писать скорописью – хотя в XX веке, конечно, это уже очень маловероятно.

Доверяй, но замеряй

Несмотря на то, что устав и полуустав – достаточно формальные, строгие стили письма, почерк конкретного писца все же различим. Ученые выявляют это не только визуально, но и с помощью замеров: например, соотношение длины и ширины буквы всегда индивидуально. Также характерно написание гласных (например, «и», «е») и согласных (обычно обращают внимание на «п», «р»).


Таким образом археографы ТГУ установили происхождение древнейшей сибирской рукописи. Пергамен с фрагментом Евангелия от Матфея обнаружили в переплете другой рукописи. Анализ почерка выявил сходство с рукописями писцов из Новгорода, живших в XII – XIII веке.

Археографы при анализе почерка также учитывают толщину линий – это говорит об угле наклона пера,  степени его заточки. Существовали разные способы заточки перьев, для разных типов кириллического письма.

Почерк из леса

Почерк может рассказать исследователю не только о месте и условиях создания рукописи, но иногда и о самом писце, его жизни.

В качестве примера Валерия Есипова приводит рукописи «раскольничьей» библиотеки, написанные старообрядцем-странником Александрой в 1860-1863 годах. Здесь почерк довольно сильно меняется от первой к последней рукописи: становится все более небрежным и размашистым.


Археографы связывают это с недостатком освещения и тяжелой физической работой. Скорее всего, старообрядцу приходилось скрываться от людей и заниматься полным самообеспечением, из-за чего мог постепенно утрачивать навыки писца.

– Мы не знаем наверняка, в каких условиях он занимался перепиской, но, скорее всего, это была келья где-то в лесу. Неизвестно, была ли возможность у него работать при естественном освещении – скорее всего, нет, ведь день был посвящен хозяйственным работам, а от этого, как известно, портится зрение, а затем и почерк, – отмечает Валерия Есипова.

Школы и «кухни»

Валерия Есипова подчеркивает, что только на основании почерка археографы стараются никогда не делать далеко идущих выводов, учитывать стараются все доступные для анализа факторы.

– Для современных археографов особенно характерно стремление выяснить всю «кухню» писца – это не только почерк и чернила, но и, например, тип брошюровки, который позволяет выяснить, какие фрагменты сборника были созданы раньше других, – говорит ученый. – Второе очень интересное направление – изучение писцовых школ и установление их конкретных представителей.

Археограф отмечает, что в Европе ее коллеги особое внимание уделяют называемым «областным» письмам – характерным только для определенного региона. Есть «местные» особенности и у сибирских почерков, но этот вопрос еще только начинает изучаться.